Читаем Вернись, бэби! полностью

Назавтра, отдав Эдди соседке снизу миссис Саламан и приведя ее этим в полный восторг, Молли уже в половине третьего начала наряжаться, как какая-нибудь фотомодель перед съемками для обложки очередного журнала.

– Вы уверены, что над нами не будут смеяться? – беспокоилась она.

– Подожди, сама увидишь, – обнадежила Би.

– Все просто лягут! – Клэр обняла подругу. – Жаль, меня там не будет.

– Я все сфотографирую, – пообещала Би.

Посещение церемонии вручения кинематографических премий для Молли стало самым волнующим событием за всю ее жизнь. Таксист подвез их сзади к отелю «Гровнер-Хаус», где уже выстроилась длинная очередь лимузинов, высаживающих своих знаменитых пассажиров под фейерверк фотовспышек.

Молли осторожно высунула ногу из машины и почувствовала под подошвой ковер. Дорожка тянулась до самого входа в отель. С одной стороны выстроились шеренгой не менее двухсот фотографов. С другой расположились телекамеры и молокососы-репортеры. Молли чувствовала себя как Моисей, когда по воле господней перед ним расступилось Красное море. С той только разницей, что Молли страшно хотелось вернуться в такси и остаться в Египте.

– Улыбайся! – прошипела Би, куда более опытная в плане норм поведения знаменитостей, и крепко взяла ее под руку.

Защелкали фотоаппараты, хотя все видели Молли впервые.

– А можно снять юную леди отдельно? – спросил молодой фотограф в первом ряду.

Би отошла, довольно улыбаясь:

– Давай, Молли, не забывай, зачем ты здесь. Позируй так, словно от этого зависит вся твоя жизнь.

Молли вдруг стало смешно: ее развеселила нелепость славы и репортерской жажды свежей крови, неважно какой. Она встала перед объективом, изобразив из себя старлетку, рвущуюся в героини светской хроники.

– Отлично! – поздравил один из репортеров. – Разверните плечи! Чуточку тряхните волосами, пусть немного разлетятся. Какие же у вас волосы!

Молли повиновалась.

– Как, вы сказали, вас зовут? – поинтересовался один, когда все желающие отщелкали необходимое количество кадров.

Би ее опередила:

– Это невестка Стеллы Милтон. Жена ее когда-то утраченного сына. Вы наверняка читали эту историю в газетах.

При намеке на сенсацию, а следовательно, на хорошие перспективы сбыта все снова яростно защелкали затворами фотокамер.

В этот момент подкатил самый длинный лимузин, какой можно себе представить, и все направили объективы в его сторону. Под вспышками камер из машины шагнула Стелла Милтон собственной персоной. Она ослепительно улыбалась.

Красный атлас не очень соответствовал времени дня, тем более в сочетании с темными очками. Было заметно, что Стелла только что побывала у парикмахера, и ее черные волосы приобрели синеватый отлив. Эффект был несколько вульгарный.

– Стелла! Стелла! – наперебой окликали фотографы. – Пожалуйста, сюда!

С подчеркнутой невозмутимостью и даже некоторой томностью, призванной подчеркнуть, кто сегодня герой дня, Стелла поворачивалась к камерам то так, то этак.

– Парный снимок с сыном!

Она обняла Джо с видом безраздельной собственницы, отчего Молли захотелось подойти и ударить ее. Стелла пока не замечала присутствия соперницы.

– А может, с вашей красавицей-невесткой? – предложил один особо предприимчивый, сделав знак в сторону Би и Молли.

В этот момент своей славы Молли наконец убедилась, что там, наверху, точно есть бог. Воспоминаний об искаженном лице Стеллы ей хватит до конца дней. Это был пьянящий коктейль из крайнего удивления и застывшего ужаса, к тому же щедро приправленный ревностью.

– Молли! – воскликнул Джо, пораженный не меньше матери. – Что ты здесь делаешь? И откуда у тебя такое потрясающее платье?

– Мы его взяли напрокат, – твердым голосом ответила Би, не дав Молли и рта раскрыть.

– Но зачем ты здесь?

С каждой секундой в Молли росла уверенность в себе.

– Конечно, чтобы повидаться с тобой и посмотреть, как моей свекрови будут вручать приз.

– Между прочим, – величественным тоном объявила Би, – мы приглашены самим сэром Рональдом Вудом.

Стелла разинула рот. Сэр Рональд Вуд был патриарх британского театра, отец той самой беременной Роксаны, которую она надеялась заменить в «Ночи желания».

– Ты разве с ним знакома?

Прибывали все новые люди, все новые звезды. Странному семейству пришлось пройти вперед, дабы не создавать затора на ковровой дорожке.

– Знакома! – Би дерзко улыбалась. – И какое-то время мы даже были близки. – Она не стала рассказывать, как ей пришлось унижаться и умолять, и даже пообещать солидное пожертвование в пользу Театрального благотворительного общества, чтобы заполучить эти два места за столиком сэра Рональда. Роксана с мужем больше никогда в жизни с ней не поздороваются, поскольку их беспардонно выперли с собственных мест. – Потом увидимся на приеме. Знаешь, Стелла, – добавила она, – красный тебе все-таки не очень к лицу. Ты в нем похожа на валяющуюся на диване шлюху.

– А ты… давно прокисла, как старый йогурт! – огрызнулась Стелла. – Посмотри на себя в зеркало, мышь белая!

Би с Молли проследовали в зал и угостились шампанским. Молли старалась не глазеть на знаменитостей, которые то и дело здоровались с Би.