Читаем Вернись, бэби! полностью

Молли посмотрела на парадную сервировку стола, со свечами и красивыми салфетками, и задула свечи. Любовно приготовленный томатный соус она отправила в ведро, после чего налила себе еще вина. А чего, собственно, она ждала? Что Джо бросится к ней в объятия, осыплет поцелуями и примется благодарить за преподнесенную ему бомбу?

Медленно, словно с каждым шагом преодолевая глубокий ров, она ступала по кухне, ликвидируя следы несостоявшегося праздничного ужина, после чего тяжело села к столу в горьком одиночестве.

В спальне Джо разделся до трусов, небрежно бросив одежду на стул. Обычно он ее аккуратно складывал, но сегодня был особый случай. Он погасил свет и взбил подушку, пытаясь найти удобное положение. Чувствовал он себя так, будто у него разыгралась какая-то очень болезненная форма аллергии. Он никак не мог устроиться. Вдруг стали чесаться разные места, и вообще возник какой-то общий дискомфорт. Раньше с ним такого не бывало. И потом, это непривычное сердцебиение. Сердце стучало чаще и громче, нет, такого с ним никогда не случалось. Где-то в глубине души, под толстым слоем дурных предчувствий и злости на Молли за то, что присвоила себе его мечту и, предприняв несколько конкретных шагов, воплотила ее в жизнь, теплился небольшой огонек возбуждения. Молли уверена, что нашла его настоящую мать, и это – прекрасная, потрясающая, блистательная женщина, человек из совершенно другого мира.

Джо сел. Не давая себе времени на дальнейшие раздумья, он потянулся к телефону и, затаив дыхание, снова набрал тот же номер. Что, если она ответит сама? Что он тогда ей скажет? После четырех гудков, показавшихся ему бесконечно длинными, включился автоответчик. Текст, записанный этим необычно сексуальным голосом с придыханием, знакомым ему по рекламе всевозможных товаров от машин до косметики.

Голос его матери.

Автоответчик смолк, и прозвучал сигнал для его собственного сообщения. Джо был готов повесить трубку. Но слова сами пришли к нему, немного сдавленные и неуверенные. «Здравствуйте. Меня зовут Джозеф Мередит, я родился двадцать четвертого января 1975 года, в приюте Святого Сердца в Суссексе. У меня есть основания считать, что мы родственники, и я был бы очень признателен, если бы вы связались со мной». Он назвал свой номер телефона, и в этот момент автоответчик отключился, оставив Джо в дурацких сомнениях. Успел ли записаться номер целиком? Может, позвонить еще раз? Но на это у него не хватило духу. Пройти через такое испытание еще раз было выше его сил.

Он попытался уснуть, но в голове вертелись мысли о том, как она получит это сообщение и какова будет реакция.

Он выпрыгнул из постели и на цыпочках прошел в соседнюю комнату, где спал Эдди. Нагнувшись к кроватке, он достал спящего малыша и крепко прижал к груди, вдыхая чистый, немного больничный запах младенца. Джо смахнул скатившуюся слезу. Впервые он плакал по своей родной матери. «А ведь я был еще меньше тебя, Эд, когда она меня отдала. Что во мне было такого, от чего она не захотела оставить меня себе?»

– Хочешь, сделаю тебе массаж шеи? Сразу расслабишься, – предложил Ричард. Он принялся растирать Стелле плечи, соблазнительно выступающие из выреза строгого платья из черного крепа, и делал это так нежно, словно она была из драгоценного старинного китайского фарфора.

Они только что вернулись с прогона новой пьесы. Вечер прошел чудесно. Были люди из самых разных сфер, что всегда особенно интересно, а не только актеры, вечно жужжащие о том, кто получил, а кто не получил новую роль. Сам спектакль – новая постановка Гарольда Пинтера. На самом деле – и Стелла это понимала – Ричард таким способом пытался выяснить, настроена ли она на близость, но не задавал свой вопрос в лоб, а прибегнул к коду, который они между собой выработали. Таким образом достигался двойной эффект: он защищал собственные чувства и одновременно как бы набрасывал вуаль на щекотливый вопрос, кто из двоих главнее.

– Пожалуй, нет, дорогой, – мягко отозвалась Стелла. – Не сегодня. Я лучше завалюсь в постель с грелкой и хорошей книжкой.

– А грелка-то зачем? Ведь лето на дворе.

– Вместо тебя, милый, – она одарила его улыбкой. – Что-то ведь должно меня согревать.

– Тогда нам лучше попрощаться.

Она взглянула в недоумении.

– Я же тебе говорил, – судя по голосу, Ричарда задело, что она пропустила его слова мимо ушей, – что уезжаю на гастроли. Лидс, Бат, Бристоль, последний пункт – Ричмонд. Меня не будет полтора месяца.

Ее это мало трогало.

– Тогда, дорогой, приятно тебе провести время. Поосторожнее там с малолетними примами!