Читаем Вернись, бэби! полностью

Он был похож на человека, запросто способного вас надуть, а затем одарить чем-то бесплатно в порядке компенсации.

– Вообще-то дверь открыта, – объявил он с легкой снисходительностью. – Если бы вы дали себе труд толкнуть ее…

Молли открыла рот, чтобы напомнить, что было бы неплохо убрать записку на двери, тогда клиентам было бы легче разобраться, что к чему, но он уже исчез в глубине лавки.

Эдди все еще спал, так что она оставила его в поле зрения, под увитым глицинией деревом.

Войдя в лавку, Молли ощутила навевающие воспоминания запахи льняного семени и воска. Про себя отметила, что удивлена скорее в приятном смысле, хотя ожидала обратного. По стенам выстроились чьи-то предки, некоторые портреты были действительно старинные и, должно быть, достаточно дорогие. Она стала рассматривать чудесный комодик из сосны, но при виде ценника ахнула.

Антиквар лишь пожал плечами:

– Георгианская эпоха. Ранний период. Массив сосны. С оригинальными ручками.

Молли с трудом сдержала улыбку. Интересно, что бы делали антиквары без этих словечек? «Георгианский»!

Она порылась взглядом на полке с колокольчиками, пока не наткнулась на дивный экземпляр для Патриции. Это был синий с белым делфтский фарфор.

– Интересно, а это сколько стоит?

– Цена там указана, – отозвался человек. Он уже опять ушел в подсобку, где занимался полировкой книжного шкафа.

– Я вижу, только это ведь цена не для коллег. Назовите что-нибудь более приемлемое. – Она знала, что антиквары продают товар собратьям по профессии дешевле, чем несчастным людям с улицы. Молли никогда не понимала, почему. Будь она сама антикваром, ей были бы ненавистны все другие торговцы старинными вещами, которые являются, продавливают тебя в цене, после чего нагревают руки на твоем товаре у себя в лавке.

– А, так вы нашего поля ягода? – Подтекст был такой: антиквары не носят джинсов и не разгуливают с детскими колясками.

– Да, – не моргнув глазом соврала Молли. Ну и что, у нее есть опыт общения с такими типами на скаутских ярмарках.

Он скинул два фунта, и Молли протянула деньги. Все равно дорого, но Патриции вещица понравится и, будем надеяться, немного ее умаслит. К тому же выторговать два фунта само по себе было неплохо.

Уже в дверях, размышляя о том, что этому дядьке не помешало бы поучиться у Лавджоя деланному обаянию, она вдруг вспомнила, зачем приходила.

– Вы случайно не знаете некую Аманду Льюис? – спросила она, приоткрыв дверь и наслаждаясь свежим ветерком из аллеи.

Ритмичное шуршание наждака о дерево мгновенно смолкло. Антиквар хмуро посмотрел на нее.

– Неужели вы думаете, что я могу быть знаком с человеком, который носит такое шикарное имя? Вам бы лучше спросить в большом доме, где начальство округа живет, а то еще в доме за углом. – Он повел головой в ту сторону, откуда она пришла.

– Там я уже спрашивала. Хозяйка не знает.

Мужчина мимолетно улыбнулся себе под нос и вернулся к своему наждаку.

– Ну, а я и подавно тут не помощник.

Молли ощутила тот же резкий приступ разочарования, что и в доме пожилой дамы. Она написала свой номер телефона на старом ценнике, лежавшем на викторианском рукомойнике.

– Тут мой номер, вдруг что-нибудь вспомните. Он даже не взглянул.

В Пэкхам Молли добралась, когда спускался вечер, и к изумлению обнаружила на лестнице Клэр. В своем шикарном костюме та выглядела здесь так же неуместно, как номер журнала «Вог» в стопке дешевых газетенок.

– Что, в Стритэме шлюхи закончились? – поинтересовалась Молли.

– Да вообще-то, ты меня как будто пригласила.

Молли хотела было возразить, но тут вспомнила, что Клэр совершенно права. Беда в том, что когда не ходишь изо дня в день на работу, то, естественно, не заносишь никаких дел в ежедневник.

– Ты хочешь сказать, что для меня не приготовлен «Дом Периньон» в ведерке со льдом? – Клэр помогла ей втащить коляску вверх по лестнице. – Если так, я, пожалуй, припомню о еще каком-нибудь приглашении.

– Ах ты, кляча, – поддразнила Молли, охваченная предвкушением рассказа о своих достижениях. – Обойдешься и дешевым винишком. Я тебе покажу, как живет остальное человечество – на случай, если тебя все-таки выставят.

По озорному лицу Клэр пробежала тень.

– Не надо, Молли. Это не шутки.

– Прости. Я просто не могу себе представить, как ты со своими амбициями и дорогими нарядами будешь стоять в очереди за пособием по безработице.

– Предпочитаю об этом не думать.

– Клэр, ты никогда не изменишься. Ты никогда не хочешь думать о том, что станешь делать, если все повернется в худшую сторону.

– Мы с тобой всегда были две противоположности. Которые притягиваются. Ты в шестом классе была королевой бриттов, а я – книжным червем, жаждущим получить образование и выйти в большую жизнь. Не забыла, как ты решила, что нас кормят собачьей едой, и организовала общешкольную голодовку?

Молли хихикнула:

– Да. А они наняли повариху-итальянку, и ее-то лазанья точно была сделана из собачьих консервов. – Молли снова нажала кнопку лифта в надежде, что он не стоит на верхнем этаже с открытой дверью.

– Так где ты сегодня побывала?