Читаем Верная Рука полностью

— Уж если они решили напасть, то отъезд нам не поможет. Команчи поскачут следом и догонят нас!

— Догонят, но к тому времени мы займем более удобную позицию для обороны, чем эта, — объяснил я. — А преследовать нас они будут в любом случае, чтобы узнать, куда мы направляемся. Но от своего лагеря индейцы удаляться не станут, им ведь еще предстоит поход в Льяно.

Шурхэнд и Олд Уоббл энергично поддержали меня, а Джош Холи и подавно посчитал бы кощунством высказать какое-либо мнение, отличное от моего. Остальные наши спутники также высказались за немедленный отъезд, и ясно было, что они охвачены единодушным желанием проложить как можно большее количество миль между собой и лагерем команчей. Это были обычные люди, не очень храброго десятка, и вся приносимая ими польза определялась только их численностью. Их присутствие отдавало в мое распоряжение несколько дополнительных винтовок, но зато прибавляло мне хлопот по обеспечению безопасности и лишало меня свободы маневра. Ни один из них не мог действовать самостоятельно — для этого они были слишком неопытны, и при нынешних обстоятельствах их дальнейшее пребывания в отряде могло принести только вред. Имелось и другое соображение — тайна оазиса. Могу ли я доверить ее случайным попутчикам, о которых знаю лишь то, что они не производят впечатления надежных людей? Значит, от них нужно поскорее отделаться. Но каким образом — вот вопрос. Не могу же я просто объявить, что меня перестало устраивать их общество! Поразмыслив, я решил повести дело так, чтобы спасительная мысль об уходе зародилась в их собственных головах. Задача не очень трудная, если учесть, что никто из них не блистал ни отчаянной отвагой, ни особой сообразительностью.

Итак, мы двинулись в путь, прихватив с собой всю добытую Олд Уобблом провизию. Я повел отряд прямо к броду и, не задерживаясь, направил лошадь в реку. Все потянулись за мной, не задавая никаких вопросов. Когда мы очутились на другом берегу, я слез, привязал лошадь к дереву и уселся на землю. Шурхэнд и Олд Уоббл последовали моему примеру, но Паркер остался в седле, глядя на меня с искренним изумлением. Наконец он произнес:

— В чем дело, сэр? Вы, я вижу, спешились и, кажется, хотите задержаться здесь надолго?

Отвечать мне не пришлось, потому что в разговор немедленно вступил Олд Уоббл.

— Да, Сэм, мы решили здесь задержаться. Тебя это немного удивляет, верно?

— Конечно!

— И ты не можешь понять, с какой стати мы опять двинулись на запад, когда нам нужно на восток?

— Зря вы считаете меня дураком, мистер Каттер. Мы повернули на запад, чтобы отвести глаза краснокожим, иначе они поймут, куда мы едем и зачем. Но для меня загадка, почему мы останавливаемся, не проехав и мили!

— Да для тебя все загадки! А как подумаешь, сколько их еще впереди, так прямо страх берет! Сначала ты никак не соглашаешься отъехать от озера, хотя там мы ежеминутно подвергались величайшей опасности, а здесь, где мы отделены от команчей широкой рекой и в придачу можем спрятаться за кустами, ты почему-то решил прилипнуть к седлу!

— Так вы хотите здесь дожидаться краснокожих? — удивился Сэм.

— Да, черт побери!

— Но какой в этом смысл? Нам придется отбиваться от них, и неизвестно, чем все это кончится. А если мы поедем дальше, не останавливаясь, то вообще избежим всякого нападения!

— Ты уверен? Индейцы помчатся по нашим следам и атакуют нас вечером или ночью, когда не видно ни зги. Ох, что за бестолковый тип! Слезай с лошади, кому говорю!

Паркер подчинился, недовольно бурча себе под нос, чем вызвал у старика новый приступ раздражения.

— Что вы там бурчите, уважаемый сэр? — ядовито осведомился Уоббл. — Может быть, вам тут не нравится? Тогда отправляйтесь куда пожелаете. Никто не станет удерживать вас, уж на этот счет будьте покойны!

— А я и не прошу, чтобы меня удерживали! — огрызнулся Сэм.

— Так прекрати бурчать! Твоя воркотня оскорбляет мистера Шеттерхэнда! Она ведь означает, что ты с ним не согласен и считаешь его глупее себя…

— Но я не имел в виду ничего подобного!

— А по-моему, очень даже имел! Подстрелив своего первого лося, ты вбил себе в голову, будто попадаешь в яблочко всегда и во всем; но поверь — это глубокое заблуждение! Лучше взгляни на меня: мне перевалило за девяносто, я пережил и повидал на своем веку такое, что другим и во сне не приснится! Однако я не позволяю себе критиковать мистера Шеттерхэнда, хотя по возрасту он годится мне во внуки. Когда он делает что-то, чего я не понимаю, я не ворчу, а задаю ему вопрос.

— Ну, это тоже не лучший выход, — заметил Сэм. — Мистеру Шеттерхэнду едва ли доставляет удовольствие праздная болтовня!

— Фред Каттер никогда зря не болтает, и уж кому-кому, а тебе это должно быть хорошо известно. Я спрашиваю лишь о том, что важно для всех присутствующих, и любой мой вопрос имеет целью научить вас чему-нибудь полезному. Ты сомневаешься? Тогда смотри и слушай. — И старик с напыщенным видом обратился ко мне: — Сэр, вчера вечером кое-что осталось для меня непонятным. Могу ли я попросить вас о небольшом разъяснении?

— Конечно, мистер Каттер.