Читаем Верховье полностью

Мама сжимается. Антонина медлит с ответом, отпивает чай.

– Слушай, я ведь хотела тебе кое-что отдать. Сходим до моего дома? Мила ты тут подожди пока, мы быстро.

Антонина встает, Аля за ней. Антонина оборачивается в свой платок, Аля снимает с крючка у двери старую теплую куртку бабушки Таи, сует ноги в ее резиновые галоши и выходит за Антониной. Они идут по холму, и Але все кажется нереальным. В первую очередь – тишина. Слышен каждый шаг, будто по этой тишине ступаешь, а она недовольно отзывается под ногами. Замороженная Пинега разливается под обрывом дорожкой белого молока. Лес на том берегу наступает черной стеной. Бабушкина куртка большая и мягкая, как одеяло. Антонина открывает дверь и пропускает Алю в тепло. С кухни в коридор стекает уютный бледно-желтый, как сливочное масло, свет.

– Аля, давай присядем. Я хотела с тобой поговорить кое о чем.

– Хорошо, – говорит Аля, присаживается на стул прямо в коридоре.

– Да ты проходи в кухню-то. Разговор не из простых.

Аля садится за стол с белой кружевной скатертью, прямо как шесть лет назад. За окном плотным покрывалом на избу накинули ночь. Ни огонечка не видно, сплошная темень.

– Мне очень жаль. Из-за Алексея.

Антонина вдруг мотает головой.

– Ты не должна его жалеть. Я ведь об этом и хотела тебе рассказать.

– О чем именно? – У Али пересыхает во рту.

– О том, что случилось с Егором, да и с тобой, когда ты приезжала в последний раз.

– Что вы имеете в виду? – У Али начинает пульсировать висок, как тогда в лесу, руки чувствуют холодную резину. Она уже догадывается, но не перебивает. Решает молча слушать и попытаться вспомнить самой.

– В ту ночь много лет назад твой отец с моим Лешей пошли на берег туда, где река поворот делает. Они там обычно водку распивали, потом домой возвращались. Та ночь была августовская, похолодало. Ильин день прошел, но молодежь ничего не боится, все равно купаться лезет в августе. Поэтому когда Леша всем сказал, что Егор утонул, никто ничего и не подумал. Но я знала, что Леша после Ильина дня в воду и шагу не сделает. Он у меня однажды водяного видел, в детстве еще. Я ему тогда сказала, чтобы водяного не боялся, в июне да в июле купайся, а вот в августе можно и в самом деле на водяного нарваться. Я сказала на случай, чтобы в воду холодную не лез. Река в августе остывает быстрее, чем зимой солнце у нас на севере садится. Так вот когда Леша вернулся один, без Егора, я поняла, что правды он всей не рассказал. Не купались они в ночь. Может быть, один Егор купался, но зачем Леша сказал, что купались они оба? Я тогда его спросила, он мне ответил, что в водяных и прочую нечисть уже не верит. Ну ладно, думаю, может, и правда не верит? Да и не до того ведь тогда было… Это у меня так, мысль проскочила. Я уж и забыла об этом, как совсем недавно, года три назад, сюда приехали москвичи. Они искали идолов тех, хотели изучать язычество на нашем Севере. Искали того, кто их отвезет на капище. Мой Леша вызвался, повез. Потом вернулся сам не свой. Они, говорит, двух идолов с собой забрали, землю там разрыли. Я думаю: опять нам несчастье ждать, как когда ты приезжала и тоже туда ходила. Пытаюсь Лешу успокоить, говорю, что переживем и это. А он накинулся на меня. И стал плакать, мол, я ничего не знаю. И признался мне. В ту ночь они с Егором повздорили, опять из-за Веры. Она любила Егора, а он ее нет, поэтому она с Лешей стала ходить. Но Леша-то знал, что это только потому, что Егор ее отверг. Вот они и стали кулаками махать, а Егор набрался так, что попасть не мог в Лешу, сам упал… Словом, не буду я тебе говорить ничего больше. Ты уже поняла, что Леша мой тогда убил твоего отца. Убил и не знал, что дальше делать. Потащил тело вверх на угор. Егор тогда был тощий и пониже Леши. Так и дотащил до своей машины. Взял лопату у Таи. Они с Милой точно заметили бы, услышали шум, если бы не ушли в лес заговор читать. Леша повез Егора в бор с идолами. Решил он там похоронить друга, потому что знал, что местные туда не суются, боятся, а значит, никто ничего не найдет. Потом ты, Аленька, приехала и стала к идолам ходить. Сначала один раз, Леша успокоиться не мог, я думала, он в проклятие идолов верит. А он, оказывается, и в самом деле не верит больше ни в водяного, ни в идолов. Так вот после бури он стал за тобой следить. И когда ты во второй раз пошла к идолам, он решил, ты поняла, что твой отец там лежит, и хочешь правду раскрыть. Он пошел за тобой в тот бор. Это он по голове тебя ударил и в другой лес перевез, чтобы ты не помнила, чего искала и зачем в бор тот ходила, да и не знала точно, ходила ли… Мне так жалко тебя. Но теперь Леша утонул. В августе, после Ильина дня. Прости меня. За сына моего.