Читаем Верховье полностью

Они чокнулись. Тина залпом выпила настойку. Тело стало мягким тестом – лепи что хочешь. Она накинулась на картофель и ягненка, волокнистое мясо распадалось во рту, так вкусно, что невозможно остановиться.

– Ты так быстро ешь. Хочешь еще чего-нибудь?

Тина сказала, что хотела бы те бутерброды. Виктор Николаевич подозвал официанта, заказал бутерброды, еще настоек и обратился к Тине:

– Это не позор, но я думал, ты выступишь лучше. Думал, ты порвешь всех. А ты стеснялась, что-то мямлила. Так не годится.

– Я не готовилась, – глупо повторила Тина.

– Дело не в этом. Ты, наверное, боишься публичных выступлений?

– Да, наверное. Я сильно волновалась.

– Я тебя умоляю. Это же так, лягушатник, студенческая конференция. А ты аспирантка. Тебе уже надо выступать со взрослыми.

Они выпили по третьему шоту и вышли подышать. Виктор Николаевич предложил Тине сигарету. Она взяла ее, желая его одобрения во всем. Вечер был такой же противный, как и весь день, они стояли у дороги, мимо проезжали машины, рассекая мокрый грязный снег. Виктор Николаевич говорил что-то о Японии, о каком-то празднике, про демонов и фасоль-адзуки. Тина молча слушала, она мало знала о Японии, а он учился там целый семестр и потом еще бывал не раз. Он докурил. Она пыталась за ним угнаться, вдыхала так быстро, что закружилась голова. Ей это понравилось, но не нравилось, как обжигало и горчило горло. Тина в последний раз глубоко затянулась и качнулась, Виктор Николаевич ее подхватил. Она закрыла глаза.

Потом она будет уверена, что именно она его поцеловала. Это ведь она пошатнулась, она упала в его объятия и уткнулась в него своими губами, это не он обхватил ее, не он прижал к себе, наклоняясь к ее рту.

Пошел снег. Тина посмотрела наверх, хлопья быстро таяли на ее лице, которое горело от выпитых настоек. Тина снова чуть не упала, устояла, зацепившись за грязную урну, проржавевшую и всю в плевках. Виктор Николаевич исчез. Тина выкинула сигарету, но в ресторан не возвращалась, тянула время, не знала, как себя вести и что говорить. Она замерзла и все еще хотела есть. Наверное, остатки ее ягненка совсем остыли.

Когда Тина наконец села за столик, на нем уже стояли бутерброды и новый сет настоек. Виктор Николаевич жевал хлеб с паштетом.

– Просто для ясности хочу отметить, что это ты начала, – сказал он.

– Да, я знаю, – сказала Тина, не поднимая глаз.

Виктор Николаевич передвинул свой стул поближе к ней. Он взял два шота, один поставил перед Тиной.

– Еще по одной?

– Думаю, достаточно.

– Но разве это не то, чего ты хочешь? Забыть все, что сегодня произошло. Я вот точно хочу, – усмехнулся он, пытаясь поймать взгляд Тины.

– Да, наверное, – пробормотала она.

Они чокнулись и выпили. Виктор Николаевич пытался разговорить Тину. Рассказывал ей о том, как жил в Токио целый семестр, как хотел бы снова туда вернуться. А куда бы хотела поехать Тина? Она не знала. Может быть, в Италию? Виктор Николаевич сказал, что был там со своей бывшей женой.

Пока Виктор Николаевич платил за ужин, Тина пошла в туалет и разделить счет даже не предложила – знала, что не потянет. В полумраке дорогого интерьера Тине показалось, что выглядела она шикарно, сексуально, именно так ей хотелось бы выглядеть в ресторане со своим любимым мужчиной. Ее глаза блестели, лицо раскраснелось, волосы растрепались, но не плохо, а так, как надо. Тина улыбнулась себе пьяной улыбкой.

Виктор Николаевич ждал у гардероба с ее пальто в руках. Рядом одевалась еще одна пара. Было заметно, что мужчине хорошо знакомы все движения женщины. Он помог ей надеть шубу – ее руки легко нырнули в норковые рукава. Тине хотелось, чтобы кто-то так же хорошо знал ее.

В отель они вошли под руку. Интерьер в холле был старомодным, Тина только сейчас заметила, как угнетающе выглядит все вокруг: сутенерско-бордового цвета стены, картины с пейзажами Великого Новгорода, искусственные цветы в горшках рядом с оливковыми тяжеловесными креслами, а на них приплюснутые, отсиженные декоративные подушки с вензелем гостиницы. Они поднялись на второй этаж и пошли по коридору к своим номерам. Первым был номер Виктора Николаевича. Но они оба прошли мимо, даже не взглянув на дверь. Может быть, Тина остановилась бы, попрощалась бы, но Виктор Николаевич шел чуть впереди, это он прошел мимо своего номера, а Тина просто следовала за ним. А может быть, и нет. Может быть, это Тина шла впереди? В конце концов, она ведь его поцеловала, а до этого на протяжении нескольких месяцев ждала его звонков.

Они вошла в ее номер. Виктор Николаевич направился к мини-бару, Тина завернула в ванную. Она снова смотрела на себя, но уже совершенно иную. Пряди волос прилипли к лицу, мокрые из-за снега, в глаза бросались отросшие корни, лицо было таким же бледно-оливковым, как кресла в холле, зубы окрасились от настойки из черной смородины. Она расстроилась, снова замкнулась, стала приходить в себя, осознавать, что происходит, но почистила зубы, причесалась и вышла.