<пометка: Приложено к Протоколу обыска и Перечню конфискованных вещественных доказательств по делу о разжигании расовой, национальной и сексуальной розни Праворадикальным движением>.

Политкорректность как сакральная ложь

Политкорректность возникла и развивалась как коррекция языка и языковая цензура — это ладно. Имеет безусловные объяснения и оправдания, и основания имеет. Как еврею не хочется быть жидом, так африканцу не хочется быть негром, гомосексуалисту — педерастом, инвалиду — калекой, а дураку — умственно неполноценным. Ну зачем же людей без нужды обижать? Афроамериканец, гей и люди с ограниченными возможностями. То есть уровень лингвистический — должен соответствовать уровню ментальному, и более того — когнитивному. Он не хуже тебя, у него просто ограниченные возможности, а вообще-то вы равноправны в человеческом обществе.

Язык — он отражает реальность. И в частности — социальные процессы и отношения в обществе. Если женщины равноправны с мужчинами — то и в языке (английском, скажем) слово chairman должно заменяться на слово chairperson.

1. И для начала появляются эвфемизмы. Эвфемизм как вежливость, доброжелательность и такт. Ну ассоциируется у чернокожего слово «негр» с бичом на плантации, униженным поклоном, в бар для белых не входить, университеты не для вас, а вот линчевать могут запросто. И слово «черный» у него те же ассоциации вызывает («коннотации» имеет, панимашь). Ну и пусть будет афроамериканец. А евроамериканец есть? Нет? Не важно. Вы понимаете, что имеется в виду.

А если старикам обидно, что они «старики»? Вы что имеете в виду? Что силы уже не те, и обмен веществ не тот, и детородная функция угасла, кожа в морщинах, на носу очки, а дата рождения в паспорте восемьдесят лет назад? Ну и что! Он тоже равноправен! Ему обидно, что «старик». Пусть будет «лицо пожилого возраста», обвислая твоя морда!

Вот эвфемизм уже — вежливость на грани лжи. Потому что когда говорят «особенные дети» — это ведь не особенные: не вундеркинды, не дети индиго, не с ранними огромными способностями умственными либо физическими, не обладатели каких-то сверхвозможностей. Имеются в виду дети с патологией развития органов или функций, центральной нервной системы, каковая патология классифицируется как болезнь и требует лечения. Недоразвитый физически, умственно, социально. И надо понимать: «особенный» — это он тебе сейчас не интегралы в пять лет брать будет, а ложку держать в руке не может.

Но политкорректность идет дальше! Из элементарного такта и сострадания ты не будешь при родителях называть ребенка калекой. И сам ребенок таких слов слышать не должен. И сверстникам надо объяснить, что дразнить его такими словами — большой грех, нехорошо и нельзя. Но когда здесь нет ни самого несчастного, ни родителей и всех родственников — мы можем называть вещи своими именами? — Тоже нет, запрещает политкорректность. Это нельзя. Нехорошо. Негуманно. Их вообще нельзя считать калеками, нельзя думать о них как о калеках — они просто особенные. И все тут! И вы понимаете, что мы имеем в виду!!!

О-па! Милосердие как ложь из вежливости и сострадания — сменяется ложью как принципом изменения мира. Мы будем думать, что калек не бывает — и их не будет, а будут особенные люди. А помощь, уход, лечение, опека, они же сами жить не могут — они чем от калек отличаются? Нашим представлением о ценности и равноправном достоинстве их личности.

Запомним это благое намерение.

Меняя язык — мы меняем мировоззрение. Меняя мировоззрение — мы меняем мир. Мир есть то, что мы хотим, полагаем должным, добиваемся, сделаем.

2. Политкорректность есть запрет на публичное существование любой информации, которая может оскорбить, обидеть, задеть, унизить какую-либо группу тем, что эту группу объявят хоть в чем-нибудь хуже, ниже, слабее, неспособнее, глупее, аморальнее, криминальнее, агрессивнее, трусливее, отсталее (и так далее), чем другие группы. А если не прямо обвинят, так хоть косвенным намеком заденут.

Но миром правит красота, оу йес. А мать красоты — что? — правильно, симметрия. То есть ни одну группу нельзя публично объявить и лучше других. Умнее, сильнее, способнее в чем бы то ни было, чем другие. То есть тогда другие будут как бы объявлены хуже. Что никак недопустимо.

Где никто не хуже других — там никто не лучше других. И Поликрат, обернувшись, показывает Солону на пройденное гречишное поле, где ни одна метелка не торчит выше других над ровным массивом: видишь, как все гладко, когда оборвешь торчащих выше прочих? Но страшная смерть Поликрата и мудрые законы Солона еще впереди…