Читаем Veritas полностью

При Иосифе I, по словам Орсини, Вена стала столицей итальянской мелодрамы, сколь возвышенной, столь и развлекательной, а также арлекинад, пантомим, балета, театра теней, канатоходцев etc.[46] Опера – самая успешная в Европе: четырнадцать представлений в год и более, полна известных имен среди певцов, композиторов и инструменталистов.

– Все – исключительно итальянцы, – гордо уточнил Орсини.

Это дает представление об успехах на поприще искусства, которых удалось достичь благодаря великодушию и тонкому вкусу его императорского величества. Кроме того, его величество сам очень одарен в искусстве музыки, равно как и войны, и в часы досуга, когда государственные дела можно отложить, он садится за чембало или берет флейту и пробует свои силы в довольно милых композициях, среди которых «Regina Coeli»[47] для соло сопрано, скрипки и органа, а также множество виртуозных оперных арий, выполненных в манере итальянца Алессандро Скарлатти. И потом, собственный талант молодого, всеми любимого императора в сочетании с большим количеством его музыкантов побуждает к экспериментам, так что при дворе инструменты часто используются новым, очень неожиданным способом. При этом капелла Иосифа, ибо она была названа в честь императора, стала в том, что касается инновации, своеобразным форпостом всей Европы, подобного которому никогда не существовало.

– Однако несмотря на все это наша таинственная хормейстер никогда не хотела получить даже гульден от императора. Даже до ухода в монастырь она всегда сама честно зарабатывала себе на жизнь.

– О да, это правда, – согласились мы с Клоридией, делая вид, что знаем, на что намекает Орсини.

– Она проехала по всем городкам Нижней Австрии и исцелила сотни больных по предписаниям той рейнской аббатисы, святой Хильдегарды. Часто у нее просили совета даже священники, которых приглашали на соборование. Ее поспешно приводили к постели умирающего, она называла подходящее лечение, которое, полагаю, всегда основывалось на двузернянке, и в течение дня случалось чудо: пациент начинал есть, поднимался и снова мог ходить.

– В случае с нашим сыном ей тоже удалось добиться значительных результатов, – согласился я.

– Да, но здесь, в Вене, Камилла лечит только друзей. Университет строго обходится с теми, кто занимается лечением без ученой степени доктора медицины.

– О, об этом я тоже могу многое порассказать, – подтвердила моя жена, которая занималась акушерской практикой только втайне.

– В любом случае наша хормейстер устроилась здесь хорошо, – сказал Орсини. – Когда император предложил ей навсегда остаться в столице, она попросила у него разрешения уйти в монастырь. Его величество указал ей Химмельпфорте, самый богатый и с правом свободного передвижения из всего множества монастырей города.

– С правом свободного передвижения? – удивилась Клоридия. – Разве монахини не живут в затворничестве?

– Теоретически да, – рассмеялся Орсини, – но им можно принимать любых посетителей женского пола, которые в кельях оказываются мужчинами, что предполагает наличие разрешения аббатисы, впрочем, его, похоже, очень легко получить. Они постоянно едят сладости, которые таскают из печи, особенно различные конфеты.

– Теперь, когда я об этом задумался, – сказал я, – могу подтвердить, что тоже замечал, что монахини не очень строго отгорожены от внешнего мира: можно очень легко просунуть голову между прутьев решетки, а стройный человек может далее пролезть через нее.

– Я своими глазами видел, как посетители подходили к решетке и целовали руки монахиням! А те даже не стыдятся, напротив, они, не колеблясь, просовывают руки между прутьев! – добавил молодой кастрат.

– Я рада за нашего хормейстера, что жизнь в монастыре не слишком тяжела, – заметила Клоридия.

– Однако это, конечно же, не единственная причина, почему император отправил ее именно в этот монастырь: все сделано для того, чтобы Камилла могла утешать малютку Пальфи… – заключил он веселым тоном, вынул из кармана яблоко и откусил от него.

Молодая графиня Пальфи! С сегодняшнего утра я знал от Атто, что в данном случае речь идет о возлюбленной императора, которая жила как раз на Химмельпфортгассе, неподалеку от монастыря. Именно та дама, которой хотел воспользоваться аббат Мелани, чтобы передать Иосифу письмо, обличавшее предательство принца Евгения. Я навострил уши и заговорщицки улыбнулся музыканту, побуждая его продолжать рассказ.

– …И вот останавливается карета его императорского величества па Химмельпфортгассе в необычное время, впускает кого-то и отвозит в Хофбург, – свободно продолжал Орсини, словно говоря о всем известных вещах, – Народ думает, что в карете сидит Евгений Савойский, которого Иосиф позвал, чтобы обсудить с ним важные военные дела. Вместо этого, однако, в карете сидит его подруга Камилла, если император хочет что-то доверить ей. Или же Марианна Пальфи, если он хочет не разговаривать, а… Ну, вы понимаете… – И на лице кастрата снова появилась широкая улыбка.