Читаем Вербариум полностью

Пока они собирали чашки, в коридоре послышались шаги, голос Ани.

– Нет, я лучше пойду. Знаете, мне в Твери предлагают работу. Я, наверное, уеду на месяц-другой.

– Хорошая работа, Анечка?

– Нет. Неважно… Соло!..

– Ну-ну, что ты…

Марго чуть не поставила чашку мимо подноса, но вовремя подхватила. Осторожно взглянула на Лару, та печально усмехнулась, подняв бровь.

Когда они вернулись в залу с подносами, Соло сидел рядом с Пашей, оба опять с коньячными рюмками. Марго, налив себе чаю, пристроилась у столика в эркере. Соло и Паша были буквально в двух метрах от неё. Паша говорил полушёпотом, но с большим чувством, и Марго совершенно нечаянно переключила на него слух, перестав слышать гитарные переборы, вот как ловят нужную радиостанцию.

– …Старик, ну я же не прошу тебя писать мне панегирики, я же…

– Ещё бы.

– Не прошу! Просто напиши, что ты прочёл Богдановского. Только это. Правду и ничего кроме правды. Ну?

– Паша. Если я напишу о тебе правду и ничего кроме правды, это… не поспособствует твоей литературной карьере. Извини. Вот тебе встречное предложение: я о тебе промолчу, договорились? Хотя, может, и стоило бы эту карьеру прервать, у тебя столько нераскрытых потенциалов…

– Соловьёв, ты – меня – достал! – торжественно прошипел Паша.

Соло молча отсалютовал ему рюмкой. Марго уткнулась лбом в колени, сдерживая смех. Соловьёв. Может, у него ещё имя с отчеством есть?

– Кстати, я давно хотел тебя спросить: не страшно заниматься этим?

– Чем? Литературной критикой?

– Нет, ты знаешь, о чём я, – Паша разгорячился от выпивки и насмешек, усы его встопорщились, и восточная сладость из голоса исчезла.

– А-а. Нет, не страшно. Мы осторожны. И на то, что я делаю, ещё статьи не придумали.

– Ну допустим, хоть это и не так. Тогда спрошу по-другому: не стыдно? Всё-таки ты, если называть вещи своими именами, снижаешь обороноспособность страны?

– «Нет» на оба вопроса.

– Не понял тебя.

– Не стыдно и не снижаю. Я её повышаю. Точнее, повышал бы, если бы мог сделать больше.

– Ты что хочешь этим сказать?

– Я ничего не хочу сказать, Паша. Допиваем?

Звякнуло стекло. Потом Паша встал и сухо сказал, что ему пора.

На Марго вдруг накатила такая грусть, что захотелось свернуться клубочком и заплакать.

Чего ты развеселилась, лошара? Ничего ведь нет хорошего. Это они веселятся, а ты здесь чужая, и в почтовом ящике уже наверняка ждёт новая повестка. А Соло на тебя наплевать, он и не обещал ничего. Если бы он мог сделать больше, ага…

На столике среди крошек и винных пятен остались бумажки от конфет. Марго подобрала несколько, смяла в рыхлый комок, покатала в ладонях. Получилось красиво: яркий серебряный с матовым золотым пятном.

Фольга как пластилин, только это не все знают. В детстве Марго её собирала (или отрывала от кухонного рулона, но перестала после того, как влетело от мамы) и лепила… всякое. В основном животных. Змеи – серебряные, золотые, изумрудные и рубиновые – самые простые, но можно и лебедя, и уточку, и котёнка, только сидячего, чтобы длинные лапки не делать, а то они оторвутся. Этих котят у неё одно время было целое стадо. Кругленьких, как клубки, и длинношеих, как египетские кошки.

Пальцы сами вылепили круглому комку два острых уха. Ногтями Марго обмяла шейку, сделала хвост морковкой и передние лапки, потом мордочку – щёки и хитрый нос, и на нём как будто тут же блеснули короткие усы. Глаза делала из металлических бисерин-самоцепок, синих и зелёных, но где же их взять теперь – может, их вообще больше не продают… Она оторвала два кусочка от золотого фантика, скатала в твёрдые шарики. Вот – отличные жёлтые глазки. Кончиком стило поставила на места, получилось не сразу, и потом пришлось поправлять голову. «Брать котят под подушку нельзя – расплющатся. Они сидели рядком на столе и меня охраняли. А теперь он сидит, серебряный зверь, и не понимает, что мне нужно. Лёгонький, шуршит под пальцем. Может он быть моим защитником? В детстве они иногда помогали, только нужно заклинание».

Спохватившись, огляделась: никто на неё не смотрел, вообще никого не было в зале, только кто-то разговаривал на кухне. Марго включила эском, быстро вытащила клавиатуру.

Это стихи, вдруг подумала Марго.

Нет. Да. Да!

Плохие, просто ужасные. Это полная глупость. И детство в заднице.

Надо показать Соло.

Лучше повешусь.

Но это стихи…

– Молодец! – сказала у неё за спиной Лара, и Марго подпрыгнула в кресле, обеими руками вцепилась в эском.

– Ёшки, вы чего?! Нельзя так пугать! Ой, извините…

– Соло!

– Нет! Они ужасные! И вообще, это нельзя… это как чужую почту… Я сказала, нет!

– Спокойно, спокойно, – Лара погладила её по плечу, Марго щёлкнула на неё зубами и рыкнула, как маленькая.