Он не отвечал, смотрел на значок письма и пытался решить, стоит ли его читать? Или с ходу потереть? Что в нём, мир и покой или капкан, установленный более опытным и хитрым человеком? И если будущее пока не предопределено, не значит ли это, что текст в письме может измениться в зависимости от его решения? Вдруг, открыв его или потерев, он выберет себе судьбу?

Наблюдатель усмехнулся.

Подброшенная вверх монетка. Орёл или решка? А ведь он не может определить, что именно выбирает. И значит, совершенно всё равно, окажется это письмо прочтено или нет. А может, способ определить нужную дорогу есть?

Вот сейчас нажать одну из клавиш мышки и тем самым сделать выбор. Ну? Потереть или прочитать? А вдруг письмо лишь предлог, может, главный выбор совершается у него внутри? Доверяет ли он своему будущему? Верит ли он, что не изменится в худшую сторону через тридцать лет? Вот, наверное, самое главное.

Медленно, поскольку ладонь казалась ему заледеневшей, наблюдатель передвинул мышку, навёл курсор на значок письма.

Он знал, как следует поступить. Надлежало лишь сосредоточиться, задать себе один вопрос и честно на него ответить. А потом нажать соответствующую кнопку.

Август 2012 г.

Текст

Юрий Иваниченко, Екатерина Кузнецова

Зри в корень

Рассказ

1

Оставаться без работы вообще противно, а когда начинает недоставать даже на еду и неоплаченные счета уже собираются в увесистый фолиант, то апатия сменяется жаждой действий. Специальность у меня достаточно узкая, а те три места, в которых мне когда-то работалось по специальности (лингвистика и археология, а ещё я умею, но не люблю сочинять), больше не стремились вновь принять в свои объятия. Впрочем, я и не пытался. Попытался сделать другое: разослал всем соученикам, которых помнил, послание с прозрачным намёком на бытовые проблемы, а в дюжину бизнес-структур – ещё и резюме с готовностью выполнять посильную для своего (не юного) возраста работу за посильную для них плату.

Друзья откликнулись, что не удивительно: как же не посочувствовать ближнему, который так неожиданно и приятно оказался в худшем, чем ты сам, положении. Откликнулось и несколько структур, причём не только бизнесовых, но и политических – почувствуйте приближение местных выборов: умение сочинять востребовано. Я уже чуть было не продался, не политикам, конечно, – бизнесменам, разбираться с какими-то ярлыками, нашлёпками и наклейками за прожиточный минимум и возможные премиальные, но тут свалилось маленькое чудо.

Впрочем, носитель его – существо совсем не маленькое.

Короче, объявился ещё один мой бывший, в общем-то давным-давно бывший соученик, с предложением фактически по моему профилю и с приличной суммой даже наперёд.

Если верить его словам (чего делать, насколько я помню военные лагеря, где мы не то чтобы так сдружились, но сблизились, – не следовало), то привёз Фадя из своей несколько двусмысленной, хотя и успешной для него поездки в Д‘Аччию артефакт невесть какого возраста, чуть ли не извлечённый из отложения в миллион циклов древностью, но с какими-то надписями, которые как же не расшифровать? И кто, как не ты (то есть я), с этим справится?

Слова словами, но артефакт был мне тут же предъявлен в виде весьма качественных снимков во всех требуемых ракурсах, аванс в размере моей последней зарплаты за пол-цикла выдан, и срок обозначен вполне приличный.

Как всякий, даже безработный археолог, я с крайним предубеждением отношусь к заявлениям о находке артефактов в древнейших отложениях. Потому, возможно, что знаю, во что превращают любые изделия вода, солнце, ветер и дыхание земли за какие-то сотни циклов. Тем более, если артефакт создан… Ну, скажем так: подобным нам существом. Примерно такого же роста, сложения и силы, и – что, возможно, ещё важнее, – с таким же представлением о гармонии, о пропорциях, о сочетании частей и целого.

Нет, я не стал сразу же убеждать Фадю, что штуковина эта (сильно стилизованная статуэтка в локоть высотой) минимум на три порядка «моложе», а то и на все четыре, учитывая её прекрасную сохранность, чем его уверили. Хотя материал – крупность и качество снимков позволяли это рассмотреть – относился к весьма прочным, нечто подобное использовалось для ритуальных сосудов Кем‘та. Впрочем, в минералогии я не дока.

Не могу сказать, что статуэтка (на самом деле, очертания «двойной» женской фигуры едва угадывались – не вследствие ли моей вынужденной долгой аскезы) дышала особой древностью. Она просто не походила ни на что мне известное. И когда я просидел у экрана-всезнайки битых десять вечеров, то уверился, что подобное не известно не только мне. Надпись на двойной фигуре тоже была двойной, но не идентичной на разных сторонах и не зеркальной. Такие же группы тех же незнакомых знаков, только в чередовании выбрана другая закономерность: будто вывернутая наизнанку.

Что же касается самих надписей…