Читаем Веранда в лесу полностью

С а в е л и й. Согласен с тобой. (Громко.) Лёля, ты чо там?

Ответа нет. Молчат оба. Прислушиваются.

Все думаю. Вот воздух холодает, думаю, утром иней на землю ляжет. К обеду непременно дождь выдастся. Осень приближается. Я про все про это думаю, думаю. Вскорости ветры пойдут, снега, зима наступит, и чо мне делать, если не станет Лёли, куда деваться, ума не приложу.

Ч у п и к о в (встал быстро). Молчи. Тихо сиди! (Сунул руку в карман, будто там оружие. Напористо уходит во тьму.)

Савелий курит. Кровать вышла из тьмы. Е л е н а  Н и к а н о р о в н а  лежит, натянув одеяло. Он смотрит вверх, поднимается по ступеням, садится на корточки у кровати.

С а в е л и й. В позапрошлом годе бескормье было, давшинский соболь спустился по ту сторону гольца, брали его там по двадцать штук за сезон. Большие деньги люди имели.

Е л е н а  Н и к а н о р о в н а. Зачем об этом думать сейчас?

С а в е л и й. В сорок девятом по договору с колхозом работал, дранье драл. Работа тяжелая, а мне хоть что! По пять тысяч в месяц зашибал. (Грустно, серьезно.) Я тебе еще много про себя не рассказывал. Моя жизнь, Лёля, очень интересная!

По ступенькам поднимается  О к с а н а. Тапочки на босу ногу, волосы не прибраны. Несет цветок в горшке.

О к с а н а. Подарок вам. Для веселья.

С а в е л и й. Спасибо. Большая герань, большая. Красивая.

О к с а н а. Мой Иннокентий говорит, эта герань тропическая, то есть африканская.

С а в е л и й. Сам дурак африканский, скажи ему. Не растет герань в Африке, русское растение. Посиди с моей Лелей, скучно ей, я жерди пойду рубить, дрова нужны. Уговорились?

Оксана кивнула. Он уходит. Молчат. Тихо-тихо.

Е л е н а  Н и к а н о р о в н а. Ушел он?

О к с а н а (смотрит вдаль). Точило берет.

Е л е н а  Н и к а н о р о в н а. Помой полы, когда совсем уйдет. Не любит женскую работу, весь день матерится. Воды дай скоренько. (Тяжело дышит.) Накапай семь капель. Вон лекарство и вода. Надо Павлику писать, прощаться пора.

Оксана мечется, все исполняет. Напугана.

(Пьет лекарство. Потом долго держит стакан, стиснув пальцами.) Белая я?

О к с а н а. Белая. Волосы — как у девушки. Лицо молодое.

Оркестр вступает. Слышна виолончель, тема болезни, но военные трубы нет-нет да прорываются издали. С а в е л и й  быстро идет берегом, несет точило. Ставит, крутит, точит топор. Кажется, слушает трубы. Спокоен, задумчив.

(Смотрит на него.) Павлик любит Савелия?

Е л е н а  Н и к а н о р о в н а. Неизвестно.

О к с а н а. Не любит, значит?

Е л е н а  Н и к а н о р о в н а. Не говорит.

О к с а н а (смотрит на Савелия). А детей у вас с ним не было?

Е л е н а  Н и к а н о р о в н а (сурово). Не было. Он больной, Савелий. Две язвы вырезали. Есть надо помалу и часто, он про это не помнит, кровь у него наполовину эвенкийская, неуравновешенная, а операции прошли очень удачно. Раньше-то были дети, не бесплодный. Сын в Минусинске, дочка замужем в Алма-Ате, не признают его. Жена ему сильно изменяла. Поймал с чужим мужиком, простил, а после еще поймал и побил, она в суд обратилась. Сколько тебе лет, Ксюша?

О к с а н а. Не скажу.

Елена Никаноровна смотрит на нее, приподнявшись. Полная тишина. Слышен звон металла на наждаке.

Е л е н а  Н и к а н о р о в н а. Почему не скажешь?

О к с а н а. Слишком молоденькая. Павлику ровесница.

Е л е н а  Н и к а н о р о в н а. Нравится тебе наш Павлик?

О к с а н а. Очень. Такой воспитанный, вежливый, мы с ним говорили, говорили, наговориться не могли, а муж сердится.

Е л е н а  Н и к а н о р о в н а. Про что говорили?

О к с а н а. О птицах.

Е л е н а  Н и к а н о р о в н а. О каких птицах?