Читаем Венец Государя полностью

– Где княгиня?

– Она успела уехать из Самы до нашествия испанцев, но посланный вдогонку слуга не вернулся. Сын твой, князь, уехал вместе с ней.

Князь всем сердцем надеялся, что жена спаслась. Но ни один из посланных слуг не возвратился с острова Козумель. Князь старался отогнать тревогу и не думать о самом страшном, но это у него получалось плохо. Сейчас князь Георгий ругал себя последними словами за то, что отправил дочь на далекий остров в такое тревожное время. Ну вышла бы она замуж за своего Ягуара, противный он, конечно, но зато дочка была бы рядом, под присмотром отца-матери. Ягуара бы окрестили по православному, может, и притерпелся бы князь к нему. В первый раз князь сетовал, что послушался свою жену, уступил ей, отправил дочь в монастырь.

Князь постоял у открытого окна, вдыхая свежесть грозового ветра.

– Далее пиши, – махнул рукой писцу и тот поспешно сел и заскрипел пером. – «Монтесуму лишили власти жрецы. Долго нашептывали ему отречься от ложных богов, которым-де поклоняются османы-язычники, мы то есть. Монтесума ослаб. Власть не удержал и пролилась она водой сквозь пальцы его. Жрецы же объявили народу, что белокожий и темноволосый бог Кецалькоатль вернулся в страну, чтобы править ей.

Бог Кецалькоатль – это разбойник и душегуб Кортес.

Наши православные храмы и монастыри разрушают и сжигают испанские захватчики. На развалинах их строят католические часовни. Конкистадоры православных верующих убивают жестоко без числа, а перед смертью называют идолопоклонниками и заставляют отречься от идолов и принять католическую веру. Тех, кто отказывается, долго и страшно пытают, а потом предают мучительной смерти на огне.

Наши святые иконы и книги называют «идолами» и уничтожают бессчетно.

Начался голод. Но не только голод косит людей. Испанцы принесли неведомые нам болезни. Вымирают целые селения.

Жрецы бесчинствуют на нашей разоренной земле. Голодные родители приносят детей к теокаллям и оставляют там, или продают жрецам. Жрецы приносят их в жертву своим омерзительным богам.

Испанцы захватили часть рудников и обязывают местное население работать в них. Фермерам не разрешается обрабатывать поля – все должны работать в рудниках.

Жадность испанцев необъяснима и непостижима. Сострадание им неведомо. Десятками отправляют они местных жителей в рудники. Им требуются новые и новые рабы, так как люди мрут в рудниках бессчетно. Работники не имеют права выходить из-под земли неделями. Жизнь их в рудниках не превышает более трех месяцев.

Многие племена вспомнили вражду к правящим ацтекам и встали под знамя испанцев – до 100 тысяч воинов присоединилось к завоевателю, докладывали мне».

Раздался нерешительный стук в дверь. Князь приостановился, а писец со вздохом облегчения вытер потный лоб. Исподтишка подглядывая за князем, он стал подправлять ошибки и незаконченные слова в послании. Князя он боялся панически и не говорил, что не успевает за речью его. Слава Богу, слуга с докладом пришел. Можно передохнуть и ошибочки подправить.

Но это был не слуга. Забрызганный грязью от головы до ног воин поприветствовал князя и, протягивая донесение ему, негромко сказал:

– Шокойотцин II умер.

Слуга, остановившийся в дверях, и писец быстро перекрестились.

Князь, хмурясь, читал послание. Закончил, отложил листок на стол, потер устало глаза.

– Какая позорная смерть для правителя, – тихо сказал он. – Отведите гонца на кухню и покормите его, а меня все оставьте на время.

Все мгновенно исчезли за дверью.

Итак, Монтесума умер. Вернее, его убили. Князь получил два послания из Теночтитлана. В одном говорилось, что Монтесуму убили испанцы, а другое извещало русского наместника, что императора закидали камнями его же подданные, когда он в очередной раз призывал их не сопротивляться белым богам. В любом случае, смерть была насильственной и позорной для императора великой страны.

Официального императора в стране больше не было. Жрецы заняли его место. Хорошо это или плохо для русского наместника в создавшейся ситуации?

В тишине комнаты, нарушаемой только шумом дождя и волн, князь опустился тяжело на скамью и в тоске сжал голову руками.

* * *

За три дня до полученного князем послания из Теночтитлана в темную комнату дворца Монтесумы, где в одиночестве сидел всеми брошенный император, ворвались испанцы. Кортес бесцеремонно и грубо вытолкал вон встревоженных прислужниц.

– Золото? – гаркнул он.

– Я отдал вам все из сокровищниц Теночтитлана, – вставая и пятясь от Кортеса, в страхе пролепетал император.

– Врешь. Ты отдал нам не все. Мизерную часть своего богатства. Где твое чертово золото?

– Это жрецы! – беспомощно закричал император.

Кортес был зол. Зол на этого испуганного придурка, который не мог контролировать своих жрецов. Зол на святых отцов Ватикана, которые вмешивались во все его приказы и требовали отчетов во всех действиях. Зол на императора Карла, который напоминал ему в каждом послании об обещании обогатить имперскую корону. Зол на солдат, которые совершенно выбились из-под контроля и тоже требовали от него золота.

Золото, золото!