Читаем Венера Прайм полностью

Они фиксировали длинный фриз, изображавший океанское дно с богатым скоплением морских существ — сцена из природы похожая на коралловый риф у берегов Австралии. Рядом со многими растениями и животными были вырезаны слова — возможно названия. Хокинс их читал, пытался переводить, подсвечивал, чтобы лучше рассмотреть, фонарем, закрепленным у него на лбу, потому что прожектора «Манты» часто не хватало и не заметил, как заблудился. Свернул в проход налево, потом направо, а когда вернулся, как ему казалось назад, то не увидел ни «Манты, ни Марианны.

— Тони, ты где? Я тебя не вижу. — Ответа не последовало. Скафандры не были оснащены гидролокаторами, а гидрофоны плохо работали среди сильно отражающих поверхностей.

Хокинс не волновался: он не мог уйти слишком далеко. Но, после нескольких минут поисков, оказавшись в маленькой круглой комнате, из которой расходились в разные стороны шесть коридоров, он почувствовал первый укол беспокойства. В этот момент луч его фонаря упал на статую. Ее вид ошеломил Хокинса.

Хокинс был первым человеком, увидевшим, как на самом деле выглядит представитель культуры Х.

Два глаза безмятежно смотрели на него — глаза, сделанные из хрусталя, как греки делали глаза из бронзы Но эти глаза были в тридцати сантиметрах друг от друга, на лице, в три раза больше человеческого, на лице без носа и с ртом, который не был человеческим, возможно, вообще не был ртом, а скорее замысловатой складкой плоти.

В лице и теле не было ничего человеческого, но эта фигура глубоко тронула Хокинса, ибо художник удивительным образом преодолел барьеры времени и культуры. «Не человек, но все же человек» — подумалось Хокинсу. Почему-то сразу было ясно, что это высокоинтеллектуальное создание. От лица существа исходила спокойная, уверенная сила, мудрость и власть. И еще там была печаль, печаль расы, которая сделала какое-то колоссальное усилие и обнаружила, что все оказалось напрасным.

Хокинс завороженно парил перед существом, которое казалось закутанным в собственную плоть. Как у гигантского кальмара, над его лицом возвышалась высокая мантия, и он был опоясан щупальцами, но в отличие от кальмара его тело было длинным, узким эллипсоидом, его нижняя половина была снабжена мощными плавниками. Жабры отмечали его мантию шевронами; их водозабор находился над лицом, отдельно от кажущегося рта, венчая «лоб» существа, как диадема.

Хокинс подумал, что эта статуя установлена здесь специально, чтобы перекинуть мост через время, чтобы приветствовать любые существа, которые могут однажды войти в большой корабль.

— Билл, это чудесно, — послышался голос Марианны.

Вздрогнув, он сделал неуклюжую попытку повернуться. Она плыла всего в трех метрах позади него.

— Как ты оказалась здесь? — резко спросил он.

— Я заметила отблеск фонаря в этой стороне. Ты напугал меня до смерти. Я была совсем одна… наверно, целый час.

— Скорее пять минут, но я должен извиниться. Нам придется быть осторожнее. Я… боюсь, я просто увлекся.

Сияющий взгляд Марианны был прикован к статуе:

— Только подумай, что он ждал здесь, в темноте, все эти миллионы лет.

— Больше нескольких миллионов. По крайней мере, тысяча миллионов… миллиард, как вы говорите в Северной Америке.

— Мы должны дать ему имя. По-моему, это что-то вроде посланника, приветствующего нас. Те, кто сделал его, знали, что однажды кто-то обязательно придет сюда и увидит. В нем есть что-то благородное и что-то очень печальное. — Она перевела восхищенный взгляд на Хокинса. — Разве ты не чувствуешь?

Он смотрел на нее, освещенную только отраженным светом их фонарей, и в этот момент он был убежден, что это самая красивая женщина, которую он когда-либо встречал, и чувствовал знакомую, все усиливающуюся боль, там, где должно было быть его сердце.

— Посол, — сказала она. — Назовем его «Послом». Смотри какой у него интеллектуальный взгляд.

Хокинс, напомнив себе, где он находится, снова посмотрел на статую и обнаружил, что реакция Марианны на… посла была практически идентична его собственной.

— Билл, тебе не кажется, что мы должны забрать его с собой? — прошептала она. — Чтобы дать людям всего человечества некоторое представление о том, что мы действительно нашли здесь?

Ему не хотелось с ней спорить:

— Лучше обсудить это с профессором.

Марианна хорошо запомнила дорогу, поэтому они легко выбрались из лабиринта и нашли Тони Гроувза, который даже не успел как следует испугаться. До того как они с Марианной подплыли к «Манте», Билл Хокинс мельком увидел что-то бледное в водной дали, быстро исчезнувшее.

Марианна и Мэйс разговаривали в коридоре «Вентриса», вокруг никого не было.

— Рэндольф! Объясни мне почему мы не можем забрать с собой эту удивительную статую.

Она заканчивала смену, снимая с себя мокрый скафандр, а он как раз пытался привести себя в сознание горячей чашкой кофе, которую Мак-Нил предусмотрительно принес ему.