Читаем Венера Прайм полностью

— Я скажу только одно: если она хочет, чтобы ее отпустили, ты должна отпустить ее не прекословя. Она должна заявить о своей независимости от твоей воли и самостоятельно решать свою судьбу.

— Этого я не приму, Йозеф, — строго сказала Ари.

Йозеф вздохнул. Его жена была одним из самых известных психологов в мире, но она была слепо предана принятой на себя задаче и разрывалась между ней и ее любовью к своим родным, которых она любила больше всего.

Белый вертолет без опознавательных знаков ждал на крыше здания Совета Миров, его турбины работали, издавая удивительно мало шума. Через несколько секунд после того, как Спарта и Командор поднялись на борт, воздушный корабль поднялся в небо и направился на север, по широкой долине реки Гудзон, оставляя позади сверкающие башни и мраморные бульвары Манхэттена.

Потянулись мягкие волны зелени — весна вступала в свои права. Вертолет развернулся и быстро пересек широкую реку, низко пикируя над деревьями, охранявшими вершины утесов. Перед ним открылась широкая лужайка, а на ней — массивный каменный дом. Бесшумный корабль приземлился прямо перед ним. Спарта и Командор вышли, за весь полет они не обменялись ни единым словом. Вертолет тут же улетел. Никаких записей об их посещении дома на Гудзоне не появится ни в одном банке данных.

Пока они шли по упругой траве, Спарта думала о месяцах, проведенных в этой гостинице. «Гранит» принадлежал «Саламандре» — ассоциации тех, которые когда-то были среди пророков «свободного духа», а теперь стали их заклятыми врагами. «Саламандра» была против авторитарного, тайного руководства «свободного духа» и против его некоторых причудливых практик, но не против его основы — не против Знания. По необходимости «Саламандра» тоже была тайным обществом, ибо «свободный дух» считал членов «Саламандры» отступниками и убивал их безжалостно.

Обе организации нанесли друг другу множество смертельных ударов. Даже не зная имен сражающихся, Спарта была на передовой. Но в течение прошедшего года она самоустранилась от этой борьбы, пытаясь разобраться в самой себе.

— Я хотела, чтобы ты поверила, что мы мертвы. Это подвигло бы тебя еще с большей яростью сражаться против наших врагов, приближая нашу Цель. — Ари безмятежно сидела в кресле, словно на троне, сложив руки на коленях. Она искоса взглянула на Йозефа, который неподвижно сидел рядом на стуле с прямой спинкой.

— После всего, что со мной случилось, я даже не знаю… — Спарта замолчала, бесцельно зашагала по комнате, остановилась, глядя на корешки старых книг, стоящих на стеллаже библиотеки, избегая смотреть на своих родителей.

— Ты бы видела себя со стороны, — продолжила Ари. — Ты горела жаждой мести. Ты направила все свои необычайные силы на поиски и уничтожение врага. Ты думала, что делаешь это из-за нас, но в процессе ты работала на нашу истинную Цель. — Она была взволнована, своими собственными словами. — Ты была великолепна, Линда. Я безмерно гордилась тобой.

Спарта стояла неподвижно, борясь с гневом, сдерживая резкие слова:

— Я чуть не умерла, пристрастившись к «Стриафану». Я бы и умерла, ничего не совершив, кроме нескольких убийств, если бы не Блейк.

— Да, нам не следовало заходить так далеко, — тихо сказал Йозеф.

Но Ари возразила ему:

— Она бы не умерла. И она бы не потеряла бы волю бороться дальше.

— Отец, когда ты пришел к нам в ту ночь, ты сказал, что мама сожалеет. Я тебе поверила.

— Он не должен был извиняться за меня, — вмешалась Ари. — Честно говоря, то что Йозеф сообщил тебе, что мы живы, он сделал вопреки моей воли. Я была против.

— И ты все еще не можешь простить его за это. Не так ли? — Не могла сдержаться Спарта.

Ари колебалась, но не долго. Когда она заговорила, ее тон был холоден:

— Ни для кого не секрет, что я считаю это серьезной ошибкой. Но еще не поздно это исправить, — сегодняшние технологии это позволяют.

Впервые Спарта посмотрела матери прямо в глаза:

— Ты называешь «свободный дух» врагами, но ты достойна быть одной из них. Цель оправдывает средства, не так ли?! Ты дала им свое разрешение, мать. Хуже того, ты помогла им создать из меня то, чем я была.

— Но задолго до этого я родила тебя.

Спарта вздрогнула:

— Ты хочешь сказать, что я твоя собственность?

Когда Ари на мгновение смутилась, Йозеф сказал:

— Она имеет в виду, что любила тебя и заботилась о тебе всю твою жизнь.

— Ты снова извиняешься за нее. — Спарте стоило немалых усилий, чтобы сдержаться. — Как ты можешь говорить обо мне, как об объекте? — сказала она матери. — Даже о любимом.

Ари сказала:

— Пожалуйста, будь благоразумна, это не то, что…

Спарта оборвала ее:

— Знаешь, я не хочу считать тебя… не хочу больше иметь с тобой ничего общего.

— Ты хочешь, чтобы я покаялась? Поверь мне, если бы я поняла, что ошибалась, то я бы это сделала, но я не могу каяться в том, что считаю правильным и я думаю, что в глубине души ты знаешь, что я права.