Читаем Великолепие чести полностью

и где место разума?

Не знает человек цены ее,

и она не обретается на земле живых.

— Мадлен, да скажи, что с тобой? Ты заболела? — вскричала Адела, вскакивая со своего места и подбегая к подруге. Ей показалось, что Мадлен вот-вот упадет в обморок. Лицо ее побледнело как полотно, и, не успей Адела подхватить псалтерион, прекрасный инструмент упал бы на пол.

Мадлен лишь покачала головой. Она хотела встать, но почувствовала, что ноги не держат ее — так была поражена она своим открытием. Оказывается, она полюбила Дункана!

— Со мной все хорошо, Адела, просто я немного устала. Не беспокойся, пожалуйста.

— А ты сможешь спеть еще? — спросила девушка, но поняла неуместность своей просьбы. Впрочем, она успокоила себя тем, что была в смятении, а пение подруги помогло ей. Она постарается отблагодарить Мадлен завтра — утром принесет ей в спальню поднос с завтраком.

Мадлен поняла, что беспокоит Аделу. Она сочувствовала золовке, но не могла придумать, как бы той избежать прогулки с Джеральдом.

Когда их гость подошел и встал возле Аделы, Мадлен промолвила:

— Вы подарили Аделе отличный инструмент. Сразу видно, вы тщательно его выбирали.

— Хочу заметить, что Дункан тоже выбирал тщательно, — улыбнулся барон Джеральд.

Мадлен не сразу поняла, что он имел в виду, к тому же ее отвлекли возгласы Эдмонда и Джиларда, шумно выражавших одобрение ее пению. Не привыкшая к тому, чтобы ее хвалили, Мадлен зарделась от смущения. Она подумала, что Векстоны были не совсем обычной семьей. До Векстонов ее никто ни разу не называл красавицей, а ведь каждый из них много раз повторял, что она очень-очень хороша собой, и Мадлен уже была готова поверить в то, что она и в самом деле красива.

— Вы говорите мне столько хорошего, что я того и гляди задеру нос, — застенчиво проговорила она, заметив, что Дункан ничего не сказал о ее пении.

Мадлен видела, как Джеральд предложил Аделе руку и повел ее к выходу из зала. Сестра барона то и дело оборачивалась назад, бросая на подругу умоляющие взгляды.

— Не гуляй слишком долго, Адела, — напутствовала ее Мадлен. — А то простудишься.

Большего для нее она не могла сделать. Адела не успела и рта раскрыть, чтобы ответить что-то, как Джеральд увлек ее за собой.

Джилард и Эдмонд тоже вышли. Дункан и Мадлен остались одни. Мадлен очень хотелось подняться к себе в башню и обдумать многое. Но вдруг она почувствовала, что Дункан смотрит на нее.

— Может, ты наконец сейчас скажешь мне, что хотел сказать о мужчинах и лошадях? — спросила Мадлен. — До того, как отправишься на свое озеро?

— Что-что? — недоуменно переспросил барон.

— Ты разве забыл, что намеревался поговорить со мной о мужчинах и об их конях, — напомнила Мадлен.

— Ах, это, — улыбнулся Дункан. — Подойди поближе, жена, я все объясню тебе.

Мадлен помрачнела — ей казалось, что она и так стоит достаточно близко.

— Ты очень странно ведешь себя, Дункан, — заметила она. — Уж не болен ли ты? — Мадлен пощупала его лоб. — Но жара у тебя вроде бы нет.

Подхватив жену на руки, Дункан усадил ее к себе на колени.

— Ты прекрасно поешь, — заметил он.

— Спасибо тебе, Дункан, — довольно промолвила она. — Слышать это от тебя мне особенно приятно. Но теперь-то ты наконец скажешь мне что-то о мужчинах и лошадях?

Векстон кивнул. Его рука скользнула вверх по ее спине и застыла у Мадлен на плече. От этой невинной ласки кожа Мадлен покрылась мурашками. Барон теснее привлек ее к себе.

— Итак, Мадлен, — начал он, — мы, мужчины, придаем особое значение нашим скакунам. — Его голос был теплым и ласковым. — Наша жизнь нередко зависит от этих животных, поэтому мы требуем от них беспрекословного повиновения. Воин не может идти в бой, думая о том, как будет вести себя его конь… Он должен быть уверен в нем. — Дункан еще долго распространялся на эту тему. — А ты, жена, попросту околдовала Силена, и мне это совсем не по душе. По правде говоря, я просто в ярости. — С его губ исчезла улыбка, когда он вспомнил о своем жеребце. — Ты мне испортила Силена! Можешь сейчас говорить что хочешь, но я твердо решил отдать тебе этого коня. Но прежде ты должна извиниться за то, что испортила моего верного Силена. Извиниться и поблагодарить меня за великолепный подарок.

Барон не услышал ни того, ни другого — Мадлен не просила прощения и не поблагодарила мужа. Она крепко спала. Скорее всего она не слышала ни слова из того, что он ей говорил. Барон должен был бы рассердиться за такое неуважение к нему. Но вместо этого Дункан нежно поцеловал ее. Мадлен, не просыпаясь, еще крепче прижалась к нему и обвила руками его шею.

Когда Векстон еще раз поцеловал локоны жены, в зал вошел Эдмонд.

— Медлен спит? — спросил он.

— Мои наставления довели ее до обморока, — сухо заметил Дункан.

Эдмонд расхохотался, но потом понизил голос.

— Ни бойся, ты не разбудишь ее, Эдмонд, — успокоил его барон. — Она спит, как хорошо наевшийся котенок.