Читаем Великий врачеватель полностью

— Пульс может быть волнообразный и веретенообразный, двухударный, долгий, дрожащий, короткий, малый, медленный, муравьиный. И все это надо уметь отличать. Пульс бывает также мягкий, напряженный, нервный, низкий, пилообразный, полный, пустой.

— Этого я не читал в медицинских книгах! — удивлялся Джузджани.

— В книгах этого нет, — соглашался Абу Али. — О пульсе я напишу особый трактат, возможно, он войдет в «Канон». Жаль, что редкие врачи пока могут различать движения сосудов. Некоторые болезни, особенно скрытые от глаз, я определяю только по изменению пульса. Природа пульса сходна с природой музыки. По нарушению гармонии пульса можно отыскать тайную болезнь.

Недалеко от Хамадана жил мелкий правитель Кадбанувейх.

У правителя шатались зубы. Они были слабы с детского возраста, а сейчас он не мог даже раскусить яблоко.

Хозяин караван-сарая был дальним родственником Кадбанувейху. Однажды они встретились, и хозяин рассказал об удивительном враче, который поселился у него в караван-сарае.

— Руками его управляет сам аллах, — повторял он с восхищением.

Кадбанувейх написал письмо к Абу Али. В письме он приглашал врача со всеми домочадцами переехать к нему на службу, описал свою болезнь.

Домочадцев у Абу Али по-прежнему не было. Был лишь ученик, друг и помощник Джузджани.

Вместе они переехали к Кадбанувейху.

Лечение оказалось простым.

Слуга привез из Хамадана смолу «зифт». Абу Али приготовил смесь из смолы, воска и меда. Это средство Кадбанувейх должен был жевать постоянно. Полезные вещества из смеси переходили в десны. Зубы закреплялись.

Кадбанувейх забросил все дела, сидел в комнатах и жевал лекарственную смесь.

Иногда он, смеясь, подзывал слугу и предлагал:

— Омой руки и потрогай вот этот мой зуб.

Слуга нерешительно трогал передние зубы Кадбанувейха.

— Трогай, трогай, не бойся.

Слуга трогал смелее.

— Видишь, вовсе перестали шататься. Оказывается, не все врачи обманщики.

Кадбанувейх был совсем мелким правителем. И, может быть, поэтому он особенно важничал. Всем подчиненным своим он давал звучные титулы. Абу Али он тоже хотел одарить званием — «знаменитое солнце славы».

Теперь ему полюбился врачебный осмотр. Ежедневно приходил к нему Абу Али. Кадбанувейх ложился, садился, замирал, начинал шумно дышать. При этом он старался сохранить важное, торжественное лицо.

Абу Али изучил все шумы организма Кадбанувейха. Как и в каком месте отзывается на простукивание грудная клетка. Все изменения пульса хорошо помнил Абу Али. И любил удивлять своего правителя.

— Сегодня правитель плохо спал, а утром он был немного взволнован, — говорил Абу Али.

— Верно, — удивлялся Кадбанувейх проницательности своего врача, — всю ночь выли собаки, а утром я за это ругал своих слуг.

— Правитель съел мясо молодого барана. Мясо было слишком поджаренным, — говорил на другой день Абу Али, пощупав желудок и прослушав пульс.

— Верно! — снова удивлялся Кадбанувейх. — Я уже велел наказать своего повара.

Зубы у властителя совершенно окрепли. Абу Али вылечил головную боль у начальника канцелярии, хронический понос у сына начальника канцелярии.

По утрам он по-прежнему принимал больных. К нему приезжали многие из тех, кого он начал лечить в Хамадане. Город был недалеко. Дорога длилась два-три фар- сага.

В хамаданском караван-сарае он мог делать лишь простые операции — вправлять вывихи, исправлять искривленные позвоночники. Здесь, в хорошем светлом помещении, он удалил камень из мочевого пузыря больному, который приходил к нему в караван-сарай несколько раз. Хирургические инструменты были у него старые. Те, которые еще подарил ему в Бухаре Камари. И те, которые сделали Абу Али в Хорезме и Гургандже опытные мастера по его собственным чертежам.

Оперировать помогал Джузджани. Нескольким больным Абу Али вырезал полипы в носу, пятилетнему мальчику заправил глазную фистулу. Операциями на глазах он особенно гордился.

— Я обязательно должен описать их в «Каноне», — говорил он вечером ученику, — чтобы каждый врач научился делать эти операции.

Вечером Абу Али продолжал писать «Канон».

Джузджани переписывал набело.

— Учитель, я переписал сегодня двадцать страниц и ни разу не обнаружил упоминания об аллахе, — иногда говорил Джузджани.

— Да, это ты верно заметил. Вставь его раза два там, где найдешь это нужным.

И аккуратный Джузджани фразу «и такая болезнь излечивается описанным мною лекарством» исправил на: «и такая болезнь благодаря аллаху излечивается описанным мною лекарством».

Иногда во время осмотра Кадбанувейх спрашивал:

— Абу Али, это верно, что ты тот самый Ибн-Сина, которого приглашает на службу сам султан Махмуд? Говорят, он даже разослал сорок твоих портретов по разным городам. Говорят, и у нашего правителя Шамса уд-Даула тоже есть твой портрет.

— Да, меня приглашал султан, — отвечал Абу Али.

— Сам султан тебя приглашает, а ты к нему не едешь, — начинал смеяться Кадбанувейх, а потом надувался от спеси еще сильнее. — Султан приглашает, а ты служишь у меня.

У эмира Хамадана Шамса уд-Даула начались рези в животе.