Читаем «Великий Вавилон» полностью

— Дело в том, папочка, что он совершил попытку самоубийства… он настолько расстроен. Да-да, самую серьезную попытку: вчера вечером он принял опиум, и, хоть яд сразу и не убил его, он пережил первое потрясение, но он очень слаб и говорит, что умрет. И я правда думаю, что он умрет… Ну так вот, папочка, если бы ты одолжил ему этот миллион, то мог бы спасти ему жизнь.

Сообщенные Неллой новости были большим и неприятным сюрпризом для Раксоля, но он хорошо скрыл произведенное ими впечатление.

— У меня нет ни малейшего желания спасать ему жизнь, Нелла. Я не слишком-то уважаю твоего принца Евгения. Я сделал для него все что мог, но только потому, что игра эта была для меня увлекательна и что мне вообще противны всякие заговоры и таинственные убийства. Если же он сам хочет покончить с собой, то это уже другое дело. Все, что я могу сказать, это пускай себе! Кто виноват в том, что у него столько долгов? Он должен винить только себя и свои дурные привычки. Думаю, что в случае его смерти трон Познани перейдет к принцу Ариберту, что будет прекрасно! Ариберт стоит двадцати своих племянников.

— Это совершенно верно, папочка, — с жаром подхватила Нелла, воспользовавшись благоприятным случаем. — Я и хочу, чтобы ты спас принца Евгения, именно из-за Ариберта… Принц Ариберт не хочет занимать трон… он предпочитает никогда не владеть им…

— Предпочитает не владеть им? Не говори глупостей! Если Ариберт пожелает быть вполне искренним, то сознается, что счастлив возможности получить трон: это у него, так сказать, в крови.

— Ты ошибаешься, папа. А причина такова, что, если принц Ариберт займет трон, он принужден будет жениться на принцессе.

— Ну и что же? Принцам и подобает жениться на принцессах!

— Но он этого не хочет! Он хочет отречься от своих прав и стать просто гражданином. Он хочет жениться на девушке, которая никогда не была принцессой…

— Что же, она богата?

— Ее отец богат, — пролепетала Нелла. — О, папочка, неужели ты не догадываешься? Он… он любит меня.

Девушка склонила голову на плечо Раксоля и заплакала. Миллионер только присвистнул.

— Нелла, — сказал он наконец, — ну а ты? Ты любишь его?

— Папочка, ты ужасно бестолков! — заявила она. — Неужели ты думаешь, что я стала бы так терзаться, если бы не любила его?

Она улыбнулась сквозь слезы. По тону отца она поняла, что победа за ней.

— Это в высшей степени оригинальная затея, — заметил Теодор. — Но, конечно, если ты думаешь, что это принесет какую-нибудь пользу, то ступай, скажи своему принцу Евгению, что этот миллион можно раздобыть, раз уж он так ему необходим. Должно быть, у него найдется приличное обеспечение, иначе Симпсон Леви не пошел бы на это дело.

— Благодарю тебя, папочка! Не ходи со мной… я лучше сама скажу…

Она поцеловала отца и быстро исчезла. Раксоль, обладавший столь необходимым для миллионеров талантом — сразу думать о нескольких делах, важных и неважных, вышел распорядиться насчет завтрака и вознаграждения своего вчерашнего помощника, Джорджа Хэйзела. Затем он послал Феликсу Вавилону приглашение позавтракать вместе. Рассказав Вавилону историю пленения Жюля и обсудив различные вопросы, касавшиеся дел гостиницы и особенно наблюдения за винными погребами, Раксоль надел шляпу, вышел на Стрэнд, позвал кеб и направился в Сити. Род и очередность операций, которые он там предпринял, были слишком сложны, чтобы распространяться о них здесь.

Когда Нелла вернулась в королевскую спальню, оба доктора находились при больном. При появлении девушки они отошли к окну и начали спокойно разговаривать друг с другом.

— Интересный случай! — сказала знаменитость из Манчестер-сквер.

— Да. Конечно, как вы говорите, он неврастеник, в этом-то все и дело. Тут идет борьба между крепким, живучим организмом и отсутствием воли к жизни, и результаты будут чрезвычайно интересны. Как вы думаете, сэр Чарльз, есть какая-нибудь надежда?

— Если бы я видел его, когда сознание к нему вернулось, я бы скорее сказал, что надежда есть. Откровенно говоря, уходя ночью или, вернее, утром, я не ожидал уже увидеть принца в живых — в сознании и способным говорить. Казалось бы, он сравнительно легко должен теперь перенести потрясение нервной системы. Но я не думаю, что он переживет его, главное, не думаю, чтобы он хотел пережить. Кроме того, мне кажется, что он еще одержим манией самоубийства. Если бы у него была под рукой бритва, то он бы перерезал себе горло. Вы должны поддерживать его силы, если нужно, делать вспрыскивания. Я зайду после полудня, а теперь меня ждут во дворце. — И, сказав несколько вежливых, ободряющих слов принцу Ариберту, знаменитый врач вышел с низким поклоном.

Принц Ариберт отозвал другого доктора в сторону:

— Доктор, забудьте все, кроме того, что оба мы — живые люди, и скажите мне правду. Можете ли вы спасти его высочество? Прошу у вас только правды.

— Правду сказать невозможно, — ответил доктор, — будущее не в наших руках, принц.

— Но вы не теряете надежды?

Доктор взглянул на принца Ариберта:

— Я никогда не надеюсь, раз пациент меня не поддерживает.

— Вы хотите сказать…