Читаем Великий пост полностью

В самом деле, братие, хотя слова Господа и Спасителя нашего "все дух суть и живот суть" (Ин. 6; 63), все суть "ей и… аминь" (2 Кор. 1; 20); но и Он Сам не о всем говорил одинаково: когда хотел внушить что-либо особенно важное, то возвышал голос, говоря: "аминь, аминь, глаголю вам" (Ин. 10; 1), или присовокуплял в заключение сказанного: "имеяй уши слышати да слышит"! (Мф. 13; 9).

Нынешняя беседа Господа такова, что ее надобно слышать, если бы то было возможно, и не имеющим ушей. Посему и предложена она особенным образом: "призвав", — как говорит евангелист, — "народы со ученики Своими". То есть иное, говорил по временам Спаситель ученикам Своим, сообразно их особому предназначению, а иное — народу, соответственно его нуждам; всегда почти притом говорил Он, вызванный желанием слушателей: а ныне Он говорит ко всем, говорит Сам, говорит, призвав к слышанию "народы со ученики". Так поступил Он, без сомнения, не почему другому, а потому, что беседа имела быть особенной, чрезвычайно нужной и важной для всех.

Итак придите все: малые и великие, просвещенные и простые, знатные и худородные, приидите выслушать то, что речет нам Господь и Спаситель наш.

"Призвав народы соученики Своими, рече им: иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет".

Видите ли важность проповеди Христовой? Дело идет не о малом чем-либо, а обо всем. Кто из нас не захочет идти за своим Спасителем и Господом? В этом состоит самая вера наша, что мы все идем за Ним, как за источником истины и самою истиной; в этом состоит вся нравственность наша, что мы идем за Ним, как за наставником в добродетели, как за образцом в святости и самой святостью; в этом состоит все упование наше, что мы идем за Ним, как за Избавителем от всех зол, как за Виновником жизни вечной и самой жизнью. От веры во Христа, от последования за Ним, мы ожидаем всего. Посему для каждого из нас крайне нужно знать, что требует это самое последование и в чем состоит оно; кто действительно идет за Христом и, следовательно, дойдет до цели, и кто не идет за Ним, хотя и думает и, следовательно, никогда не достигнет преднамеренного конца? И се, Спаситель Сам хочет сказать нам о всем этом, хочет указать каждому, что значит идти за Ним. Можно ли после сего быть равнодушным к такой проповеди?

Итак, еще повторим: для кого дорого спасение своей души, кто хочет на самом деле быть христианином, тот обрати все внимание на слова Спасителя. Если условие спасения, Им Самим предложенное, выполняется в тебе, то ты на добром пути: ты безопасен, блажен, хотя бы был последним отребием мира. А если ты не подходишь под сие правило, если небесная мера не по тебе, то, кто бы ты ни был, и что бы ни значил в мире, между людьми, ты в крайней опасности; и если останешься тем, что теперь, то непременно погибнешь на веки.

Дабы облегчить для каждого занятие сим столь важным делом, рассмотрим, братие мои, со всем прилежанием каждое слово Спасителя, как бы от него зависели (как и действительно зависят) наша жизнь и наше спасение.

"Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе, и возмет крест свой, и по Мне грядет".

В словах сих предлагаются три условия, кои надобно выполнить тому, кто хочет быть не своим, а Господним. Надобно, во-первых, отвергнуться себя; надобно, во-вторых, взять крест свой; надобно, наконец, последовать за Господом. Вот лествица к небесам: другой нет и быть не может. Вот и главные ступени сей лествицы; других нет и быть не может! Рассмотрим каждую ступень порознь.

"Иже хощет по Мне ити, да отвержется себе"! Самоотвержение есть условие, крайне неприятное для нашего самолюбия, но, как показывает опыт, необходимое во всех делах важных. В самом деле, начинают ли учиться чему-либо — отвергаются своего ума, слушают и верят, что скажет учитель. Идут ли на сражение с неприятелем — отвергаются своей воли и подчиняют себя распоряжениям военачальника. Хотят ли вылечиться от какой-либо тяжкой и опасной болезни — во всем полагаются на искусство врача и отдают себя в его руки. Так поступают обыкновенно и в земных делах. Удивительно ли после сего, что с самоотвержения начинается и дело нашего спасения, или, что то же, последование за Христом.

Но в чем должно состоять оно и до чего простираться? И в обыкновенных делах самоотвержение простирается очень далеко. Воин, например, простирает и должен простирать его до того, что он, по одному слову, не только общего и главного вождя, но и ближайшего своего малого начальника, готов идти на явную смерть. Будем ли после сего удивляться, если самоотвержение христианское прострется до смерти?