Кого винить в нашей хладности и бесчувствии? Уже не Тебя ли, Господи! Ты, может быть, мало сделал для того, чтобы просветить и вразумить, тронуть и возбудить, согреть и привлечь нас к Себе!.. Но что же бы можно было сделать более? Явись, грешник, кто бы ты ни был, у гроба сего и скажи сам, что нужно для тебя сделать и чего не сделано. Тебя надлежало вывести из тьмы естественного неведения на свет Божий: и над тобою возжено столько светил богопознания, что младенцы ныне более знают о Боге и жизни вечной, нежели сколько знали великие мудрецы мира древнего. Для тебя необходим был пример жизни благой и праведной, — пример чистой любви, смирения и терпения: пред тобою жизнь и деяния Спасителя твоего, в коих не на словах, а на деле весь закон и все заповеди. Тебе нужно было и врачевство от расслабления духовного: и ты окружен благодатью Духа Святаго, молитвами и таинствами Церкви. Тебе нужно всеоружие для сражения с врагами твоего спасения: и оно всегда готово в сокровищнице Церкви. Итак, явись, грешник, у сего гроба и скажи сам Спасителю твоему, что нужно было для тебя сделать и чего не сделано. Он столько любит тебя, что если, действительно, что нужно для тебя, Он восстанет из гроба и паки взойдет на крест…

Между тем, возлюбленный о Христе собрат, рассмотрим беспристрастно, делали ль и делаем ли мы с тобою, что можно и должно было делать нам, дабы вера и Евангелие Иисусовы не оставались в нас бесплодными. У нас есть ум: употребляем ли мы его на познания наших обязанностей, нашей души и совести, — на уразумение Божественного лица Спасителя нашего, Его учения, жизни и смерти, для нас подъятой? — У нас есть воля и свобода, способные следовать или закону Божию и гласу Евангелия, или внушению чувств и страстей: действовали ль мы сею волею и свободою так, как повелевает Евангелие, стояли ль в истине и правде, сражались ли с собственными страстями и похотями? Нам преподано множество и естественных и сверхъестественных средств к искоренению в нас злых навыков, к очищению нашей природы, к укреплению в нас доброго расположения, к ограждению нас от соблазнов и искушений, к препобеждению мира, плоти и диавола: многие ли из сих средств употреблены нами в дело, и не остаются ли доселе даже неизвестными нам, по нашему небрежению о них?

Кого же винить после сего, как не самих себя, если мы доселе остаемся во тьме и хладе, во грехах и нечистоте, в бесчувствии и смерти духовной? Если бы ты, человек, был камень, тебя можно бы взять и обделать, как угодно строителю. Если бы ты был древо, тебя можно было бы садить и пересаживать, как вздумал бы садовник. Если бы ты, грешник, был существо, хотя живое, но неразумное и лишенное свободы, с тобою можно было бы поступить, как поступают с бессловесными. Но ты — человек, тебе даны ум и произвол, даны на всю вечность. Раз дав тебе дары сии и преимущества, Творец Премудрый никогда уже не возьмет их назад. Что же после сего остается делать с тобою самому всемогуществу Божию, как токмо наставлять и вразумлять тебя, убеждать и трогать, просить и молить тебя — о собственном твоем спасении?

И смотри — чем это всемогущество не вразумляет, не убеждает, не просит и не молит тебя: самим крестом и гробом Единородного Сына Своего, за тебя распятого и погребенного! — Виждь, глаголет оно, виждь, чего стоит грех твой, какой жертвы потребовал он для спасения твоего, виждь и уразумей, что будет, наконец, с тобою, если ты не воспользуешься жертвою, за тебя принесенною! Аминь.

Слово в Великий Пяток

Так вопросил некогда Господь книжников Иерусалимских о златом пенязе, Ему представленном, дабы из того, что изображено на нем, взять ответ на недоумение их достойно ли… "дати кинсон кесареви, или ни?" (Мф. 22; 17). А мы вопросим ныне таким образом вас, братие мои, о предлежащем здесь изображении, вопросим для того, дабы показать, какую дань любви и благодарности подобает приять Божественному Страдальцу сему от нас, кои искуплены от греха и смерти не златом и пенязями, а драгоценною Кровью Его, на Кресте за нас излиянною.

Чий убо образ сей и написание?