Читаем Великий лес полностью

Когда он сидел в следственном изоляторе, к нему пришла Эрика и сказала, глядя ему прямо в глаза: «Это будет на пользу нам обоим. Ты не должен будешь надрываться, а мне не надо будет терпеливо сносить твои сексуальные подвиги, в которых для меня никогда не было ничего приятного. Я уверена, что хочу развода и что мы разведемся, как только ты перестанешь врать и тебя выпустят на свободу». Он ответил ей: «Ты же знаешь, что я не вру». Но она потрясла этими своими длинными обесцвеченными волосами, которые делали ее похожей на одну прославленную киноактрису, ион уже по этому движению головы понял, что она не верит ему так же, как все остальные. Она пришла на свидание с Марыном, не слишком озабоченная его судьбой, поэтому он был уверен, что она уже нашла себе кого-то, кто пообещал ей больше, чем она могла получить от Марына. Она и не скрывала этого, когда он наконец вышел из изолятора и сообщил ей, что на какое-то время станет инспектором охотнадзора где-то в северных лесах. Он хотел, чтобы она поехала с ним, но она пожала плечами и призналась: «Тебе этого не понять, но я влюбилась. В такого человека, который не умеет трахаться. Ты не поверишь, но после той школы, которую ты мне дал, именно это мне в нем нравится больше всего».

И таким образом этот лесник наверху ночь за ночью по несколько часов отделывал свою жену, а Юзеф Марын вынужден был слушать однообразное скрипение кровати. И он с ужасом убедился в том, что, хотя уже три месяца у него не было никакой женщины, при одной мысли о сексе его начинает тошнить. И что самое плохое — если это не пройдет, он станет развалиной, и это на тридцать пятом году жизни. Этот лесник наверху из-за продолжающегося всю ночь скрипа кровати словно углублял в нем отвращение к сексу, потому что обнажал это дело как нечто отвратительное, когда не делаешь это сам. Вдобавок он не давал Марыну спать и вызывал у него разные глупые вопросы типа того, существует ли на свете великая любовь и обязательно ли она должна быть связана с траханием. На свете написаны сотни тысяч книг о любви, Марын некоторые из них даже читал, хвалил вслух, но в глубине души немножко подсмеивался. Он попросту не знал такого чувства и не верил, что оно существует. Было принято говорить о любви, а потом делать с женщиной то, что нужно. Конечно, одну женщину ему хотелось добыть больше, другую меньше, с одной секс был лучше, с другой хуже, и это он называл любовью. Поэтому он хвалил типов, которые писали книги о любви и получали за это деньги, так же, как он получал деньги за то, что словами из этих книжек болтал с женщинами перед тем, как пойти в постель, и после того, как из постели выходил. Поэтому он так сильно удивился, когда в которую-то там бессонную ночь, слушая, как тот наверху уже четвертый час пилит свою жену, а кровать скрипит и постанывает, как животное, которое кто-то мучает — он вдруг подумал, что, может, однако, и существует что-то такое, как великая любовь. Да, что-то такое должно в самом деле существовать, если некоторые женщины и некоторые мужчины сходят с ума друг по другу, не влезая в постель, а в лучшем случае считая это приложением к любви. Он, Марын, следовательно, был чего-то в жизни лишен, обманут, так как никогда не переживал чувства, о котором написано столько книг. Эта мысль мучила его и на следующую ночь.

Почему только теперь Эрика сказала ему просто в глаза, что те постельные дела просто наводили на нее тоску и она решила уйти к такому, кто был в мужских делах значительно более слабым, но зато умел любить. А ведь Юзеф Марын тоже по-своему ее любил и время от времени влезал на нее на несколько часов, чтобы доказать ей это. К сожалению, как выяснилось, он ничего не доказал и даже — как это тоже выяснилось — действовал во вред себе. Как было на самом деле, он не знал, а спросить было не у кого, не у того же сопляка наверху, который мучил жену от заката до рассвета на скрипучей кровати.