Читаем Великая война Сталина. Триумф Верховного Главнокомандующего полностью

И вне зависимости от того, верил или не верил Сталин в искренность этих намерений, – он не мог не принять эти предложения. Противное было бы непростительной ошибкой. Неосмотрительностью, которая не имела бы прощения. Мысль об отклонении такого предложения может возникнуть лишь в голове недалеких историков, «разглагольствующих» на бумаге и неспособных понимать элементарные вещи.

Тем более что осуществления своих интересов добивался не только Гитлер. Лицемерность действий и истинные цели Великобритании можно проследить на реальных фактах. Еще до начала московских переговоров прогерманские слои политиков в Лондоне начали искать пути заключения союза с Гитлером. Со своей стороны, Германия провела летом серию переговоров с целью добиться «нового Мюнхена».

Первоначально в них участвовал советник Геринга Герман Вольф. И 1 августа советник германского посольства Кордт направил в министерство иностранных дел Берлина донесение: «Великобритания изъявит готовность заключить с Германией соглашение о разграничении сфер интересов…» и «обещает полностью уважать германские сферы интересов в Восточной и Юго-Восточной Европе. Следствием этого было бы то, что Великобритания отказалась бы от гарантий, представленных ею некоторым государствам в германской сфере интересов… Великобритания обещает действовать в том направлении, чтобы Франция расторгла союз с Советским Союзом и отказалась бы от всех своих связей в Юго-Восточной Европе. Великобритания обещает прекратить ведущиеся в настоящее время переговоры о заключении пакта с Советским Союзом…»

Одного этого сообщения достаточно, чтобы понять истинные устремления британской дипломатии накануне войны. С 7 августа в переговорах принял участие Геринг; планировалось, что в конце августа он совершит визит в Лондон для подписания соглашения между Великобританией и Германией.

В этот же день на стол Сталина легло донесение разведки: «…после визита Вольфа в Лондон Гитлер убежден в том, что в случае конфликта Англия останется нейтральной» . То есть не будет помогать Польше.

Понимая истинные цели англичан, Гитлер мог уже не церемониться в осуществлении своих планов. Он не собирался обещать независимость полякам. Это не входило в его намерения. Польша была лишь барьером, через который он должен был пробить дорогу для осуществления своих дальнейших планов.

Приготовления Германии к захвату Польши уже ни для кого не были секретом. 7 августа советская разведка информировала Сталина, что «развертывание немецких войск против Польши и концентрация необходимых средств будет закончена между 15 и 20 августа. Начиная с 20 августа следует считаться с началом военной акции против Польши».

Постановка вопроса о проходе сил Красной Армии через Польшу на встрече военных миссий в Москве не была праздным требованием СССР. Это хорошо понимали и лидеры Запада, еще не сбрасывающие из политической колоды польскую карту. Более того, Запад был даже заинтересован в том, чтобы советские и германские войска вошли в соприкосновение, что почти гарантировало неизбежность конфликта в будущем.

Поэтому 18 августа послы Англии и Франции посетили министра иностранных дел Польши Юзефа Бека, пытаясь убедить его в согласии на пропуск советских войск через польскую территорию. Однако 20 августа Бек надменно заявил: «Я не допускаю, что могут быть какие-либо использования нашей территории иностранными войсками. У нас нет военного соглашения с СССР. Мы не хотим его».

Но еще накануне советник польского посольства в Англии А. Яжджевский уверял Т. Кордта, временного поверенного в делах Германии в Англии: «Германия… может быть уверена, что Польша никогда не позволит вступить на свою территорию ни одному солдату Советской России, будь то военнослужащие сухопутных войск или военно-воздушных сил».

Все встало на свои места. И Кордт сообщил в Берлин: «Тем самым положен конец всем домыслам, в которых утверждалось о предоставлении аэродромов в качестве базы для военно-воздушной операции Советской России против Германии». Трагикомизм в том, что Польша даже гордилась тем, что она «является европейским барьером в борьбе против большевизма», и немцы отблагодарят ее позже. Тем, что убьют каждого шестого поляка.

В отличие от заносчивого шляхтича Бека, надеявшегося на польский патриотизм и своих слабых союзников, Сталин прекрасно понимал, что Польша обречена на заклание. Но хотя Гитлер и был уверен, что ни Англия, ни Франция не помешают его намерениям, он все же не хотел рисковать. Ему нужна была твердая уверенность, что Советский Союз не испортит игры своим неожиданным вмешательством в его планы.