Читаем Вектор силы полностью

– Даже так! – изумился Хильшер. – Тогда, господа, имею честь пригласить вас в более уютное заведение, где вам будет предоставлено всё необходимое для комфортного проживания. – Он развернулся и открыл входную дверь, приглашая нас на выход…

Идя за главой «Аненербе» по дорожкам к выходу с территории госпиталя, мы услышали, как Вильгельм спросил Володю, где он так хорошо выучил немецкий язык. Баринов дипломатично ответил, что ему пришлось долгое время жить на Земле, и он в совершенстве владеет не только немецким, но и русским. Это помимо алахарского и… ещё одного. А мы догадались, что наш друг специально не стал акцентировать наше российское гражданство. По-видимому, местное население не знало о природных порталах и соответственно не владело межмировым языком.

– А так как пещера с вратами находилась в ближайшей доступности к полярной станции русских, – продолжал он знакомить с обстановкой главу отделения, – нам, естественно, приготовили соответствующие документы. И все члены нашей группы в совершенстве владеют русским языком.

Я сначала не понял, о каком четвёртом языке чуть не обмолвился наш друг, но через мгновение до меня дошло, что и я владею этим языком – языком мира Санктум, который мы изучали на Алахаре под действием гипноизлучателей.

Дорожка привела нас к кованой ограде с резными воротами, за которыми мы увидели два чёрных автомобиля.

– Обалдеть! – по-русски произнёс Баринов. – Парни, глядите, это же «Мерседес-Бенц» и «хорьх»!

– Приятно слышать, – улыбнулся Вильгельм, – что вам известны эти модели. Они, конечно, модифицированные по сравнению с теми образцами, которые привезли наши предки в этот мир. Здесь много напичкали электроники. Есть и климатическая система, и массажные кресла, и даже встроенный холодильник с прохладительными напитками. Прошу, – жестом вышколенного дворецкого открыл он заднюю дверь «хорьха», и Володя вместе с Сергеем и Лёхой нырнули в уютный салон автомобиля. – А вам предлагаю занять места в «мерседесе», – предложил он нам с Еленой.

Мы с удовольствием развалились на мягком красном кожаном диване заднего ряда этого великолепного ретроавтомобиля. Вильгельм закрыл за нами дверцу и вернулся к «хорьху». Мы от водителя были отделены перегородкой со стеклянным окошечком, за которым виднелся только его затылок в чёрной фуражке. Мотор негромко заурчал, и мы мягко тронулись.

– Перед вами есть кнопка открывания холодильника, – услышали мы через динамик голос нашего водителя. – Берите что хотите.

Нажав на эту кнопку, мы увидели, что дверка медленно поползла вниз, образуя уютный столик между нами. А за ней открылся зеркальный отсек, уставленный разнообразными бутылками с напитками.

– Ну что, Леночка, – потянулся я к бутылке со знакомой надписью «Cognac», – хряпнем по писярику за здоровье?

– Я не против, только мне нужно его запить чем-то.

Увидев, что на одной из коричневых бутылок было написано «Fanta»[8], я удивился. Но, открыв её, понюхав и сделав маленький глоток, понял, что отдающий яблоками напиток действительно напоминает знакомую нам современную «фанту». Взяв рюмки с коньяком и стаканы с «фантой», мы с удовольствием выпили за наше здоровье.

Наслаждаясь выпивкой, мы с удивлением стали рассматривать новый Берлин. Чистые улочки, монументальные здания, отсутствие баннеров с рекламой и пешеходы, одетые как в старых фильмах, создавали впечатление, что мы находимся на съёмочной площадке фильма о 1930-1940-х годах в Европе, по которой сновали старинные автомобили. Девушки были с непривычными для меня причёсками – все в завитушках и волнистых укладках. Длинных распущенных волос мы ни у кого не углядели. Да и цвет волос был у всех натуральным, без ядовитых кислотных расцветок Земли XXI века. Мужчины в основном одеты в костюмы, женщины – в платья и лёгкие плащи, изредка попадались люди в военной форме. За стеклянными витринами магазинов – разнообразный товар. Иногда нас обгоняли открытые, сверкающие разноцветным лаком кабриолеты, рыкая мощными моторами, что указывало о наличии здесь элиты и обычных граждан. Вообще вся обстановка говорила, что здесь нет войны, но местное население застряло в техническом и культурном развитии.