Читаем Век Вольтера полностью

Гражданскую работу для литераторов вряд ли можно найти…. слишком уважать вульгарных людей и их суеверия, чтобы упиваться искренностью по отношению к ним. Разве кто-нибудь считал за честь говорить правду детям или сумасшедшим?…Церковная профессия лишь добавляет еще немного к нашей невинной диссимуляции, или, скорее, симуляции, без которой невозможно пройти по миру».126

5. Коммунизм и демократия

Устав от дискуссий по вопросам, которые, по его собственному мнению, определялись скорее чувствами, чем разумом, Хьюм в последние годы жизни все больше и больше обращался к политике и истории. В 1752 году он опубликовал «Политические рассуждения». Он был удивлен ее благосклонным приемом. Британия была рада забыть о разрушительности его теологии в консерватизме его политики.

Он с некоторым сочувствием относился к стремлению к коммунистическому равенству:

Следует признать, что природа настолько либеральна к человечеству, что, если бы все ее дары были поровну разделены между видами и улучшены искусством и промышленностью, каждый человек наслаждался бы всем необходимым и даже большинством удобств жизни….. Следует также признать, что там, где мы отступаем от этого равенства, мы лишаем бедных большего удовлетворения, чем добавляем богатым, и что незначительное удовлетворение легкомысленного тщеславия одного человека часто стоит больше, чем хлеб для многих семей и даже провинций.

Но он считал, что человеческая природа делает эгалитарную утопию невозможной.

Историки и даже здравый смысл могут сообщить нам, что какими бы ценными ни казались эти идеи совершенного равенства, на самом деле они неосуществимы; и если бы это было не так, они были бы чрезвычайно губительны для человеческого общества. Если сделать имущество равным, то различные степени искусства, заботы и промышленности людей немедленно нарушат это равенство. Или, если сдерживать эти добродетели… необходима самая строгая инквизиция, чтобы следить за каждым неравенством при его первом появлении, и самая суровая юрисдикция, чтобы наказывать и исправлять его…. Столь сильная власть вскоре должна выродиться в тиранию.127

Демократия, как и коммунизм, вызывала у Юма сочувственное неприятие. По его мнению, это «принцип… благородный сам по себе…. но опровергаемый всем опытом, согласно которому народ является источником всех справедливых правительств».128 Он отверг как детскую теорию (вскоре возрожденную Руссо), согласно которой правительство возникло на основе «общественного договора» между народом или между народом и правителем:

Почти все правительства, которые существуют в настоящее время или о которых сохранились какие-либо записи в истории, первоначально были основаны либо на узурпации, либо на завоевании, либо на том и другом, без какой-либо претензии на справедливое согласие или добровольное подчинение народа…. Вероятно, первое восхождение человека над толпами людей началось в состоянии войны…. Долгое продолжение этого состояния… обычного среди диких племен, приучило людей к покорности.129

Так монархия стала почти универсальной, самой прочной, а значит, предположительно, и самой практичной формой правления. «Наследственный принц, дворянство без вассалов, народ, голосующий через своих представителей, образуют наилучшую монархию, аристократию и демократию».130

Кроме того, что Юм заранее избавился от Руссо, он использовал свой ясный аддисоновский стиль, чтобы заранее отбросить теорию Монтескье о климате как факторе, определяющем национальный характер. В «Очерках морали и политики», второе издание которых вышло почти одновременно (1748) с «Духом законов», Юм писал: «Что касается физических причин, то я склонен сомневаться в их действии в данном случае; я также не думаю, что люди обязаны чем-либо из своего нрава или гения воздуху, пище или климату».131 Национальный характер скорее соответствует национальным границам, чем климатическим зонам; он определяется главным образом законами, правительством, структурой общества, занятиями людей и подражанием соседям или начальству.

В этих локальных разновидностях человеческая природа в основном одинакова во все времена и в любом климате; одни и те же мотивы и инстинкты, обусловленные требованиями выживания, во все времена и во всех местах приводят к одним и тем же действиям и результатам.