Читаем Век Вольтера полностью

Сир, вы совершенно правы: мудрый и смелый князь, имея деньги, войска и законы, вполне может управлять людьми без помощи религии, которая была создана только для того, чтобы их обманывать…. Ваше Величество окажет вечную услугу человеческому роду, искоренив это позорное суеверие. Я не говорю — среди сброда, который не достоин быть просвещенным и склонен к любому игу; я говорю — среди честных людей, среди людей мыслящих, среди тех, кто хочет думать…. 'Tis for you to feed their minds…. My only regret in dying is that I cannot help you in this noble enterprise.75

Фредерик улыбнулся наивности старика, но Вольтер продолжал упорствовать, и не без влияния, как мы увидим позже, на кабинет министров Франции, Португалии и Испании.

Он принимал меньших помощников. Он писал апостольские увещевания Борду в Лионе, Сервану в Гренобле, Пьеру Руссо в Буйоне, Одиберу в Марселе, Рибауту в Монтобане, маркизу д'Аржансу в Шаранте, аббату Одре в Тулузе. Всех этих и других он называл «les frères», братьями; им он посылал материалы и призывы, подталкивая их, чтобы они не спали на руках.

Атакуйте, братья, умело, все вы, l'infâme. Меня интересует распространение веры и истины, прогресс философии, подавление l'infâme.

Выпейте за мое здоровье вместе с братом Платоном [Дидро], и расстреляйте младенца.

Я обнимаю всех моих братьев. Мое здоровье плачевно. Écrasez l'infâme.

Я обнимаю моих братьев по Конфуцию… по Лукрецию, по Цицерону, по Сократу, по Марку Аврелию, по Юлиану и по общине всех наших патриархов.

Мое нежное благословение всем братьям. Orate fratres, et vigilate [молитесь, братья, и бодрствуйте]. Сожгите младенца.76

Теперь книги стали оружием, а литература — войной. Не только Дидро, д'Алембер, Гельвеций, д'Ольбах, Рейналь, Морелле и десятки других подняли свои перья на битву, но и сам Вольтер, вечно умирающий, стал настоящим арсеналом антиклерикальных снарядов. В течение десяти лет он выпустил около тридцати брошюр. Он не верил в эффективность больших томов.

Какой вред может принести книга [Энциклопедия], которая стоит сто крон?… Двадцать томов фолио никогда не произведут революции. Опасаться следует маленьких портативных томиков по тридцать су. Если бы Евангелие стоило 1200 сестерций, христианская религия никогда не была бы установлена».77

Поэтому он издавал не только истории и пьесы, но и памфлеты, рассказы, проповеди, «наставления», катехизисы, диатрибы, диалоги, письма, краткие критические статьи о Библии или истории Церкви — все, что могло легко распространяться и умилять воображение. Люди называли эти произведения petits pâtés — печенье, которое легко переварить. Когда-то давно Фредерик написал ему:

Я воображаю, что где-то во Франции существует избранное общество высших и равных гениев, которые работают вместе и публикуют свои труды под именем Вольтера…. Если это предположение верно, я стану тринитаристом и начну видеть дневной свет в этой тайне, в которую христиане до сих пор верили без понимания.78

Но теперь Вольтер писал не от имени Вольтера. Он использовал более сотни различных псевдонимов, а иногда, с присущим ему юмором, приписывал свои антихристианские выпады «архиепископу Кентерберийскому» или «архиепископу Парижскому», аббату, пастору или монаху. Чтобы сбить со следа небесных гончих, он посвятил одну из своих гранул самому себе. Он знал печатников в Париже, Амстердаме, Гааге, Лондоне и Берлине; он использовал их в своей кампании. Через Дамилавиля и других он бесплатно раздавал свои брошюры книготорговцам, которые продавали их по низкой цене, рассчитывая на риск. Семя пошло впрок.

В 1762 году он опубликовал «Проповедь пятидесяти», написанную не менее десяти лет назад и прочитанную Фридриху в Потсдаме. Это была его первая прямая атака на христианство. Начиналась она вполне невинно:

Пятьдесят человек, образованных, благочестивых и благоразумных [квакеры в Лондоне?], собирались каждое воскресенье в многолюдном торговом городе. Они молились, и один из них произносил речь; затем они обедали; после этого они принимали сбор для бедных. Каждый по очереди председательствовал, возглавлял молитву и произносил проповедь. Вот одна из молитв и одна из проповедей…

Бог всех глобусов и звезд… сохрани нас от всякого суеверия. Если мы оскорбляем Тебя недостойными жертвоприношениями, отмени эти позорные мистерии. Если мы позорим Божество нелепыми баснями, пусть эти басни погибнут навсегда…. Пусть люди живут и умирают в поклонении одному единственному Богу… Богу, который не может ни родиться, ни умереть.79

В проповеди утверждалось, что Бог, явленный в Ветхом Завете, — это хвастливый, ревнивый, злобный, жестокий, убийца, которому не может поклоняться ни один здравомыслящий человек, и что Давид был негодяем, развратником и убийцей. Как кто-то может поверить в то, что такая книга — это слово Божье? И как из Евангелий могла возникнуть невероятная теология христианства, легкий, ежедневный подвиг превращения облатки в тело и кровь Христа, бесчисленные реликвии, продажа индульгенций, ненависть и холокост религиозных войн?