Читаем Век Вольтера полностью

Что касается духовенства, то пусть оно само решает за себя. Церковь и государство должны быть строго разделены; религиозные группы должны рассматриваться как добровольные ассоциации, пользующиеся терпимостью, но не поддерживаемые государством; а мудрое правительство не допустит нетерпимости или преследования какой-либо одной религии.134

Будучи сам рантье, д'Ольбах критикует праздных рантье из среднего класса и с баронским презрением относится к бизнесменам. «Нет на свете более опасного существа, чем бизнесмен, ищущий свою добычу».135 Алчность коммерсантов теперь заменяет династические амбиции в качестве причины войны:

Государства готовы перерезать друг другу глотки [за] несколько кучек песка. Целые народы становятся жертвами алчных дельцов, которые обманывают их надеждой на богатство, плоды которого они собирают только для себя. Страны обезлюживаются, налоги растут, народы нищают, чтобы удовлетворить жадность небольшой группы людей.

Он наносит мимолетный удар по Великобритании, которая только что захватила Индию и Канаду:

Есть один народ, который в порыве своей жадности, кажется, разработал экстравагантный проект узурпировать торговлю всего мира и сделать себя хозяевами морей — беззаконный и безумный проект, исполнение которого… быстро приведет к гибели нацию, руководствующуюся этим безумием…. Настанет день, когда индейцы, научившись у европейцев искусству войны, изгонят их со своих берегов.136

Д'Гольбах склоняется к физиократическому евангелию laissez-faire:

Правительство не должно делать для торговца ничего, кроме того, чтобы оставить его в покое. Никакие правила не могут направлять его деятельность так хорошо, как его собственные интересы…. Государство не обязано коммерции ничем, кроме защиты. Среди торговых наций те, которые предоставляют своим подданным самую неограниченную свободу, могут быть уверены, что вскоре превзойдут все остальные.137

Но затем он также советует правительствам предотвратить опасную концентрацию богатства. Он со смаком цитирует меткое замечание святого Иеронима: «Dives aut iniquus est, aut iniqui haeres» (Богатый человек — либо негодяй, либо наследник негодяя).138

Почти во всех странах три четверти подданных не владеют ничем…. Когда небольшое число людей поглощает всю собственность и богатство государства, они становятся его хозяевами…. Правительства, похоже, полностью игнорируют эту важную истину.139…Когда общественная воля или закон перестают поддерживать равновесие между различными членами общества, лень одних, при содействии силы, мошенничества и обольщения, с успехом присваивает плоды труда других.140

Почти все короли, по мнению д'Ольбаха, вступают в союз с умным меньшинством, эксплуатирующим большинство. Кажется, он думает о Людовике XV.

На этом земном шаре мы видим только несправедливых государей, развращенных роскошью, развращенных лестью, развращенных разнузданностью, развращенных нечистоплотностью, лишенных талантов, лишенных нравственности… и неспособных проявлять энергию на благо государств, которыми они управляют. Поэтому они мало заботятся о благополучии своего народа и равнодушны к своим обязанностям, о которых, правда, часто даже не подозревают. Побуждаемые желанием… насытить свое ненасытное честолюбие, они участвуют в бесполезных, опустошающих войнах и никогда не занимают свои умы теми предметами, которые наиболее важны для счастья их нации».141

Очевидно, имея в виду французское правительство, д'Ольбах гневно осуждает передачу налоговых сборов частным финансистам:

Деспот обращается к классу граждан, которые снабжают его средствами для удовлетворения его алчности в обмен на право безнаказанно вымогать у всех остальных…. В своей слепоте он не видит, что налоги на его подданных часто удваиваются; что суммы, которые идут на обогащение вымогателей, теряются для него самого; что армия подчиненных ему публичных людей субсидируется в чистом убытке, чтобы вести войну против нации….Эти разбойники, разбогатев, вызывают ревность знати и зависть своих сограждан…. Богатство становится единственным мотивом…жажда золота овладевает каждым сердцем.142

Временами этот комфортабельный аристократ говорит как самый озлобленный из неустроенных молодых людей: «Неужели народы должны работать без передышки, чтобы удовлетворить тщеславие, роскошь, жадность стаи бесполезных и продажных кровопийц?»143 В этом настроении он повторяет Contrat Social своего бывшего друга Руссо:

Человек злой не потому, что он таким родился, а потому, что его таким сделали. Великие и могущественные безнаказанно подавляют бедных и несчастных. Они, рискуя жизнью, стремятся отплатить за причиненное им зло; они открыто или тайно нападают на страну, которая для них — мачеха, дающая все одним своим детям и лишающая всего других…