Читаем Век Вольтера полностью

Хотя я не имею удовольствия знать вас лично, вы не менее известны мне благодаря вашим произведениям. Они — сокровища ума, если можно так выразиться; и они открывают читателю новые красоты при каждом новом прочтении… Если когда-нибудь возобновится спор о сравнительных достоинствах современников и древних, современные великие люди будут обязаны Вам, и только Вам, тем, что чаша весов повернется в их пользу… Никогда прежде поэт не переводил метафизику в ритмический каданс; вам выпала честь сделать это первым.

Фредерик, возможно, из-за того, что у него было мало латыни, очевидно, еще не сталкивался с Лукрецием. Но он читал Вольфа и отправил Вольтеру

копия Обвинения и защиты М. Вольфа, самого знаменитого философа наших дней; который за то, что пролил свет на самые темные места метафизики, жестоко обвиняется в нерелигиозности и атеизме…. Я готовлю перевод «Трактата о Боге, душе и мире» Вольфа… Я пришлю его вам…

Доброта и помощь, которую вы оказываете всем, кто посвящает себя наукам и искусствам, позволяют мне надеяться, что вы не исключите меня из числа тех, кого вы считаете достойными ваших наставлений…

Очевидно, до Фредерика дошли какие-то слухи о Ла Пюсель:

Месье, я ничего так не хочу, как обладать всеми вашими трудами…. Если среди ваших рукописей есть такие, которые вы хотели бы скрыть от глаз публики, я обязуюсь хранить их в глубочайшей тайне…

Природа, когда ей угодно, формирует великую душу, наделенную способностями, которые могут продвинуть вперед искусства и науки; и дело принцев — вознаградить его благородный труд. Ах, если бы Слава воспользовался мной, чтобы увенчать ваш успех!..

Если судьба откажет мне в счастье обладать вами, пусть я хотя бы надеюсь однажды увидеть человека, которым я так долго восхищался, теперь издалека; и заверить вас на словах, что я со всем почтением и уважением, причитающимся тем, кто, следуя за факелом истины для руководства, посвящает свои труды обществу — месье, ваш любезный друг,

Можно представить себе, с каким удовлетворением Вольтер, никогда не старевший для тщеславия, читал это письмо, потягивая его мед на глазах у уже ревнивой маркизы. Вскоре после его получения он ответил, 26 августа 1736 года: