Читаем Век необычайный полностью

Собирая материал для романа «Были и небыли», я несколько раз посетил Болгарию. Меня интересовала не только военная кампания, но и само турецкое иго и в особенности его приметы, годные для иных стран, переживших нечто аналогичное, – Греции, Армении, России, если иметь в виду расхожее представление о татаро-монгольском нашествии. Болгары вняли моей просьбе, созвав что-то вроде семинара историков. И на этом семинаре выяснилось нечто, доселе мне неизвестное.

Историки единодушно сошлись во мнении об основных общих признаках любого ига. Вот его основные приметы:

Геноцид против коренного населения.

Поголовное уничтожение дворянства как касты военных вождей.

Унижение основной религии, церквей, монастырей и священников.

В самом деле, ни Болгария, ни Греция, ни Армения не имеют сегодня родового дворянства. Христианские храмы в этих странах – естественно, те, которые строились во времена чужеземного ига, – заведомо ниже, нежели не только минареты, но даже мечети. Во всех трех странах вам приведут сотни примеров уничтоженных монастырей, церквей и священнослужителей. Но самое любопытное заключалось в том, что татаро-монгольское иго на Руси под эту классификацию никак не подпадает. Русских дворян татары не уничтожали, церкви и монастыри не трогали (исключение – стремительный набег Бату-хана, что произошло еще до установления «ига»). И мало того, что не трогали, а вообще не собирали с них никаких налогов, что и позволило русской церкви наконец-таки избавиться от Двоеверия. Из этого болгарские историки сделали вывод, что никакого ига на Руси не существовало, а была лишь вассальная зависимость от Золотой Орды. Русь платила дань, а за это татарские войска охраняли ее границы, что и дало возможность Российскому государству не воевать более ста лет.

Однако эти же самые признаки ига полностью сошлись на временах господства большевиков. Дворянство было практически уничтожено, храмы повсеместно закрывались, а то и попросту взрывались, священнослужителей отправляли в концлагеря, с религией всех конфессий (а в особенности – с православием) власть боролась жестоко и неустанно. Из песни слова не выбросишь, что было, то было. А было самое что ни на есть натуральное иго со всеми его приметами. Единственный в истории пример покорения собственного народа.

Вот на политической и экономической базе абсолютного властвования партия большевиков и начала создавать нового человека под новые условия существования. С этой целью заодно с дворянством была уничтожена и русская интеллигенция недворянского происхождения. Для власти это решение было мудрым: своеобразие народа, его менталитет и нравственная общность определяются позицией интеллигенции. Уберите ее, и вы получите специалистов узкого профиля, скорее, исполняющих роль интеллигенции, нежели являющих ее. Они полностью зависят от властей всех уровней и калибров, не только получая зарплату, квартиры и тому подобное, но и обеспеченное место работы: лаборатории и институты для ученых, школы для учителей, различные союзы для творческих работников. При этом все издательства, выставочные залы, организация концертной деятельности, заказы на архитектурные проекты и скульптурные композиции разного назначения – то есть все, решительно все принадлежит государству. Естественно, что в этих условиях все работники интеллектуальной сферы становятся служащими самого государства, не имея никаких возможностей на самоорганизацию, помимо чисто профессиональных союзов и обществ, взять которые под жесткий большевистский контроль не составляет труда. Что и было сделано в Советском Союзе.

Одновременно с этим большевики развернули многолетнюю последовательную атаку на старую русскую интеллигенцию. В каких грехах ее только не обвиняли! В фильмах моего детства и юности носителем двоедушия, трусости и потенциальной готовности к предательству непременнейшим образом оказывался жалкий интеллигент в очках. То же самое происходило в романах, повестях, пьесах, не говоря уже о многочисленных статьях, брошюрах и прочих видах псевдоисторических работ. Оголтелая борьба с космополитизмом преследовала те же цели, а не только внедрение государственного антисемитизма в сознание народа: посмотрите списки деятелей культуры, подвергнутых остракизму в те времена. Большевики и после войны последовательно уничтожали уцелевшие ростки старой интеллигенции, добиваясь абсолютной замены ее последних представителей на послушных советских работников умственного труда, для чего и была спланирована и жестко проведена борьба, направленная уже на подрастающее поколение детей старой русской интеллигенции.

Перейти на страницу:

Все книги серии Военный дневник

Век необычайный
Век необычайный

Книга посвящена 100-летию со дня рождения классика российской литературы, участника Великой Отечественной войны Бориса Львовича Васильева, автора любимых читателями произведений «А зори здесь тихие…», «В списках не значился», «Иванов катер», «Не стреляйте в белых лебедей», «Были и небыли».В книге «Век необычайный», созданной в 2002 году, Борис Львович вспоминает свое детство, семью, военные годы, простые истории из жизни и трогательные истории любви. Без строгой хронологической последовательности, автор неспешно размышляет на социально-философские темы и о самой жизни, которую, по его словам, каждый человек выбирает сам.Именно это произведение, открытое, страстное, обладающее публицистическим накалом, в полной мере раскрывает внутренний мир известного писателя.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Борис Львович Васильев

Биографии и Мемуары / Проза о войне
Смех за левым плечом. Черные доски
Смех за левым плечом. Черные доски

Книга приурочена к 100-летию со дня рождения советского и российского писателя, представителя так называемой «деревенской прозы» Владимира Алексеевича Солоухина.В издание вошли автобиографическая повесть «Смех за левым плечом» (1988) и «Черные доски. Записки начинающего коллекционера» (1969).В автобиографической повести «Смех за левым плечом» Владимир Солоухин рассказывает читателям об укладе деревенской жизни, своем детстве, радостях и печалях. Затрагиваются такие важные темы, как человечность и жестокость, способность любить и познавать мир, философские вопросы бытия и коллективизация. Все повествование наполнено любовью к природе, людям, родному краю.В произведении «Черные доски» автор повествует о своем опыте коллекционирования старинных икон, об их спасении и реставрации. Владимир Солоухин ездил по деревням, собирал сведения о разрушенных храмах, усадьбах, деревнях в попытке сохранить и донести до будущего поколения красоту древнего русского искусства.

Владимир Алексеевич Солоухин

Биографии и Мемуары / Роман, повесть
Ленинград. Дневники военных лет. 2 ноября 1941 года – 31 декабря 1942 года
Ленинград. Дневники военных лет. 2 ноября 1941 года – 31 декабря 1942 года

Всеволод Витальевич Вишневский (1900—1951) – русский и советский писатель, журналист, киносценарист и драматург – провел в Ленинграде тяжелые месяцы осени и зимы 1941 года, весь 1942-й, 1943-й и большую часть 1944 года в качестве политработника Военно-морского флота и военного корреспондента газеты «Правда». Писатель прошел через все испытания блокадного быта: лютую зимнюю стужу, голод, утрату близких друзей, болезнь дистрофией, через вражеские обстрелы и бомбардировки города.Еще в начале войны Вишневский начал вести свой дневник. В нем он подробно записывал все события, рассказывал о людях, с которыми встречался, и описывал скудный ленинградский паек, уменьшавшийся с каждым днем. Главная цель дневников Вишневского – сохранить для истории наблюдения и взгляды современников, рассказать о своих ошибках и победах, чтобы будущие поколения могли извлечь уроки. Его дневники являются уникальным художественным явлением и памятником Великой Отечественной войны.В осажденном Ленинграде Вишневский пробыл «40 месяцев и 10 дней», как он сам записал 1 ноября 1944 года. В книгу вошли дневниковые записи, сделанные со 2 ноября 1941 года по 31 декабря 1942 года.

Всеволод Витальевич Вишневский

Биографии и Мемуары / Проза о войне
Осада Ленинграда
Осада Ленинграда

Константин Криптон (настоящее имя – Константин Георгиевич Молодецкий, 1902—1994) – советский и американский ученый. Окончил Саратовский университет, работал в различных научных и учебных институтах. Война застала его в Ленинграде, где он пережил первую, самую страшную блокадную зиму, и в середине 1942 года был эвакуирован.«Осада Ленинграда» – одна из первых книг, посвященных трагическим событиям, связанным с ленинградской блокадой. Будучи ученым, автор проводит глубокий анализ политических, социальных и экономических аспектов, сочетание которых, по его мнению, неизбежно привело к гибели ленинградского населения. При этом он сам был свидетелем и непосредственным участником происходящих событий и приводит множество бесценных зарисовок повседневной жизни, расширяющих представление о том, что действительно происходило в городе.Книга впервые вышла в 1953 году в американском «Издательстве имени Чехова» под псевдонимом Константин Криптон и с тех пор не переиздавалась, став библиографической редкостью.В России публикуется впервые.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Константин Криптон

Биографии и Мемуары / Проза о войне
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже