Читаем Век моды полностью

Вокруг шеи было много бриллиантов, а в волосах, всегда одинаково причесанных на строгий манер, красовалась очень тяжелая диадема. Либо из-за грязно-белого цвета платья и вышедшей из моды горностаевой накидки, либо на нее давил вес бриллиантов, она выглядела как горничная, вырядившаяся в пышный наряд своей хозяйки в выходной день.

Королева Александра с пажами, Лондон, 1902

В нашем парижском Доме мы изготовили только одно платье для будущей английской королевы. Заказала его леди Грей, но на примерку принцесса приехала сама. Лишь только Александра ступила на помост, на котором проходила примерка, сопровождавшие ее дамы начали ворчать: «Не утомляйте Ее Высочество», «Поосторожнее с булавкой!», «Не уколите Ее Высочество», «Осторожно!», «Не прикасайтесь к Ее Высочеству». Бедная портниха, проводившая примерку, взмокла от напряжения, нервно вздрагивала и под конец не знала, может ли она пользоваться булавками и, особенно, втыкать их. Сама Александра была добродушна и покладиста, спокойно относилась ко всем советам и совсем не обращала внимания на стоявший кругом шум.

Это платье было единственным, которое мы сшили для нее непосредственно. Она была настроена лояльно к Англии и желала покупать лишь у английских модисток. Тем не менее, поскольку последние хранили наши модели для перепродажи в розницу, Александра носила многие модели Ворта, сама того не зная.

Несомненно, в этом ей служила примером сама королева Виктория, которая никогда не заказывала у нас одежду непосредственно, а только через перекупщиков. Ее политика, мудрая для правящего монарха, состояла в том, чтобы не покупать ничего, изготовленного за пределами Англии. И даже если бы это было не так, даже если бы она была менее трезвым государственным деятелем, ее немецкие вкусы и английские наклонности сработали бы в комбинации друг с другом, чтобы запретить все «галльское». Тем не менее, вопреки пристрастию ко всем товарам британского производства, мы изготовили платье по ее меркам, продали ей через английских портных и с радостью наблюдали, как она носила его, будучи уверенной, что до него не дотрагивалась «чужая» рука.

Александра придерживалась строгой моды, особенно после смерти принца-консорта Альберта. Но ограничениям подвергся лишь стиль платьев, потому что придворные портные сообщали нам, что она была фантастически экстравагантна и никогда не надевала одно и то же платье дважды. По счастью, для репутации осторожной королевы все ее платья так походили одно на другое, немного кружев из замечательной коллекции редкостей эпохи Людовика XV и Генриха VIII, и непосвященным могло показаться, что она носит одни и те же четыре-пять платьев из бархата, атласа, парчи или тюля год за годом.

После смерти принца Альберта Александра отдавала предпочтение черному платью с вдовьим чепчиком. Она не снимала его, даже когда надевала императорскую и королевскую корону, которая по своей форме и размерам была маленьким замкнутым венком. Это свидетельствовало о характерной для монарха независимости, но во времена, когда мода уже влияла на индивидуальное поведение человека, это было странно.

Леди де Грей в платье от Ворта, 1880

На том же самом балу, где я был удостоен впервые увидеть королеву Александру, тогда еще принцессу Уэльскую, смог также установить контакты с носителями самых громких имен Англии и Франции. Знаменитая леди де Грей, в те времена еще семнадцатилетняя или восемнадцатилетняя леди Лаутер, впервые появилась на тех танцах. Барон Альфонс де Ротшильд[80] приехал к нам за несколько дней до этого праздника, чтобы мы изготовили для нее платье. Она выразила желание иметь наряд, который бросался бы в глаза и соответствовал цветам, под которым выступали лошади ее брата, герцога Пемброка, на скачках. Несколько его лошадей должны были участвовать в скачках «Гран-при» через несколько дней после бала. Идя навстречу ее пожеланиям, мы сделали очень простое платье из белого тюля с желтыми розами, перевязанными красными лентами – цвета ее брата, – и красными розами, перевязанными желтыми лентами.

Эта девушка, о которой сохранилось много воспоминаний, была очень высокой, более шести футов[81]. Ее статность в сочетании с подлинной красотой и необычайной грацией наделала в Париже много шума. Я хорошо помню, как все на балу в английской колонии сразу же затихали, а потом начинали громко гудеть, когда эта милая, стройная, статная девушка входила вместе с братом, который был на несколько дюймов выше своей сестры!

Она была, сначала как леди Грей, а потом как маркиза де Рипон, одной из самых влиятельных покровительниц нашего заведения на рю де ла Пэ – не потому, что ее заказы были крупнее, чем у других, но потому, что она была влиятельной светской фигурой в Лондоне последней четверти девятнадцатого века. Можно было даже сказать, что она была неофициальной королевой Лондона в последние два десятилетия XIX века, настоящим светским оракулом.