Читаем Век испытаний полностью

Игорь Дмитриевич Булах был известен в кругах Партии Развития как «политрук». Он задавал тон во всех конфликтных ситуациях с оппонентами, единолично решал, кому быть лицом партии на телеканалах, а кому разбивать палатки, хоть в чистом поле, хоть возле Верховной Рады. Многие однопартийцы, единомышленники его откровенно побаивались и перечить не решались, тем более что возражения не приветствовались негласным внутрипартийным этикетом. Игорь Дмитриевич был весомой фигурой ещё и потому, что представлял новое поколение политиков — людей, которые долго не решались идти во власть. Но пришло время, когда он и его близкий друг детства — бизнесмен Антон Ахтямов — решились на этот шаг. Они умели строить системный бизнес, добиваться хороших результатов, и этим выгодно отличались от болтунов-демагогов, оккупировавших в своё время политический Олимп страны и не желающих его освобождать. В отличие от большинства оппонентов, болтавших о демократии, предпочитали дисциплину и чёткую организацию, и это приносило результат. Они умели созидать, а не только отбирать и разрушать. Вокруг их капиталов сплотились все региональные политики, в итоге получилась одна из самых мощных политических структур страны.

Неожиданно быстро и неприятно стабильно для оппонентов Партия Развития начала набирать политический вес — сначала в своём регионе, а затем и во всей стране. Политологи поначалу сдержанно оценивали перспективы этого формирования, но Булах и Ахтямов привнесли в партийное строительство свежий взгляд на всю систему менеджмента и отношений с оппонентами. Их деловая хватка помогла новому политическому проекту очень быстро встать на ноги. Очевидно, законы бизнеса вполне успешно работали и в политике. Собственно, сам Булах политику и расценивал как бизнес в концентрированном виде. Всякий товар, в конце концов, имеет свою цену и своего покупателя. Важно угадать, вычислить баланс спроса и предложения. Оказалось, что различие между политикой и бизнесом всё же существует. И весьма существенное. Последние дни Игорь Дмитриевич с горькой усмешкой вспоминал лихие девяностые годы — по всему выходило, что тогдашняя власть бандитов и рэкетиров была много разумнее и рациональнее нынешней. Не имевшие экономических дипломов, братки интуитивно чувствовали, что классическая формула бородатого немецкого еврея корректировке не подлежит. Деньги — товар — деньги со штрихом. Ученье Маркса всесильно, потому что верно! Вот и кормились фининспекторы в кожаных куртках и спортивных штанах «Адидас» со «штриха», не претендуя на основные фонды, не трогая ни товар, ни первоначальный капитал. Зачем резать курицу, несущую золотые яйца?

В нынешней украинской политике главным средством производства, основным и оборотным капиталом выступали подлость, предательство и талант к воровству. Только этот талант легко конвертировался во власть и звонкую монету. Даже такому человеку, как Булах, прошедшему жёсткую школу выживания в отечественном бизнесе, принять подобные условия существования оказалось непросто. Полгода назад он аккуратно и безукоризненно с точки зрения закона провёл сделку — выкупил пакет акций торгового центра у бывшего партнёра, отбывавшего на постоянное место жительства в тёплые края. Обычная сделка. Всё чисто, всё по закону. Так ему тогда казалось. Потом партнёр вернулся и при поддержке новых властей стал давать пресс-конференции, вышибая у эмоциональных журналисток слезу рассказами о прямо-таки гестаповских методах, при помощи которых отбирали у него кровные акции торгового центра «Белый аист». Правоохранительные органы до изумления дружно и оперативно встали на его защиту.

Так Игорь Дмитриевич оказался в камере Лукьяновского СИЗО столицы. Он понимал, что предъявить ему нечего, нет у следствия никакого на него криминала, но он должен сидеть — и будет сидеть. Он понимал также, что и сам злосчастный торговый центр всего лишь повод — не этот объект, так другой, — в конце концов чисто материальная ценность «Белого аиста» была крайне невысокой при таких заоблачных ставках в игре. И из этой игры его непременно следовало вывести любой ценой. По сути, думал Игорь Дмитриевич, это ведь признание противником его заслуг перед партией. И оценку ему беспристрастные граждане судьи выставили самую высокую. Выше — только пуля.

… — И вы нам в этом уже помогаете, Иван Сергеевич. Уже самим фактом своего существования.

Диалог развивался как-то однобоко, советник юстиции профессионально солировал, психологически душил раздавленного арестанта. Обработка и давление шли до глубокой ночи. Иван, измученный событиями последнего месяца, держался из последних сил.