Читаем Век испытаний полностью

Утром комиссар попытался нас стыдить за недостойное поведение, на что ему резонно возразил тот же Петя Соколкин — я, мол, предупреждал относительно специфики. И веселить их я не нанимался, в прошлом году погуляли, потанцевали, я женился — чего вам ещё?!

— У меня тоже воспоминания о стройотряде самые что ни на есть. Мы под Енисейском в Краснояском крае коровники возводили. Когда месяц прошёл и народ узнал, что нам солидную зарплату закрыли, большая часть решила уехать. А местное руководство попросило остаться доделать крышу и полы — по аккордной оплате. Нас несколько ребят согласились. До этого я с двумя друзьями на квартире жил у местной бабки, а тут нас в общагу решили переселить. Захожу я в дом, значит, вещи собираю. А она внешне — ну точная баба-Яга. Два зуба у неё было, и она так характерно курила «Беломор» — сигарету держала большим и указательным пальцами. И чувствую спиной взгляд. Оборачиваюсь — и у меня куча конвертов с авиамарками рассыпалась. А бабка так пристально смотрит на меня и говорит: «Сынок, угости конвертиком». Я ей конверты протягиваю. И вдруг она меня схватила мёртвой хваткой, на кровать повалила и пытается в губы поцеловать. Я от неожиданности оцепенел, еле вырвался — и бежать. А она мне вслед: «Дурак! Мы бы жили, как люди, я б тебя грибами и ягодами кормила». Я потом её в селе издалека чувствовал.

— Ого, какая «страшилка»! — рассмеялся Караваев.

Также он поведал Черепанову, как пользоваться тюремной почтой. Оказывается, несмотря на все строгости, «малявы» (письма) и передачи доставляются без проблем — конвою тоже жить нужно. На сей раз беседа была столь задушевной, что, впервые за время нахождения в СИЗО, Черепанов почувствовал себя отдохнувшим от переживания обстоятельств окружавшей его действительности.

Ещё одним товарищем Ивана в заключении стал отставной офицер, военный комиссар одного из районов Лугани. Когда-то в разгар перестройки в большой стране взорвалась большая атомная станция. Леонид Аркадьевич оформлял тогда вызов Ивана в качестве офицера полка гражданской обороны на ликвидацию аварии, а после возвращения Черепанова много раз бывал на встречах этого батальона. Ивану казалось, что военком чувствовал себя несколько неуютно из-за того, что они уехали, а он остался, что не тушил он с ними радиоактивные пожары, что не пил в зоне отчуждения вместе с ними спасительную дезактивирующую водку. Он их туда послал от имени государства, а государство предало и забыло и ликвидаторов, и самого комиссара. Для тех, кто вернулся из Афганистана или Чернобыля, Леонид Аркадьевич всегда старался быть полезным и советом, и делом. Пока, естественно, была возможность быть полезным.