Читаем Век испытаний полностью

Под бурные аплодисменты зрителей вся труппа вышла на поклон после счастливого конца сказки. Полина построила всех в рядок, и они отвесили низкий поклон, при этом голова с лисы упала на пол и лопоухий Василий увидел полный зал взрослых не через дырочки в маске, а вживую, от чего пришёл в смятение и запоздал с уходом со сцены.

– Какие они потешные! – Товарищ Авель Енукидзе был главой делегации ВЦИК, потому сидел рядом с Надеждой Сергеевной Аллилуевой и Елизаветой Львовной Сергеевой.

– Надюша, а твой актёр ещё тот! Рычать уже умеет! – продолжил Авель Сафронович, не прекращая аплодировать.

– Надеюсь, это ему не пригодится, – улыбнулась Надежда Сергеевна своему крёстному и предложила:

– Не хотите пару добрых слов сказать?

– Конечно, моя дорогая! Конечно! – И почётный гость направился к сцене.

Аплодисменты тут же прекратились, и публика сложила в почтении руки.

– Дорогие наши, любимые! Смотрю на всё, что вы тут создали и слеза наворачивается! Вот честное слово! Ещё недавно многие из ваших воспитанников жили на улице, недоедали, бродяжничали, воровали, а теперь они в тепле, накормлены, учатся грамоте, учатся быть хорошими людьми. Страна тоже недоедает, страна лежит в послевоенной разрухе, но она всегда найдёт для вас, её новых граждан, и кусок хлеба, и время на ваше воспитание, и лучших специалистов для этого. Я не сомневаюсь, что с такими воспитателями выпускники этого детского дома, когда подрастут, станут лучшими специалистами. Врачами, учителями, военными – нам все нужны только лучшие! Потому что страна наша справедливая, честная, лучшая! Спасибо вам всем!

Авель Сафронович приложил руку к сердцу, сделав лёгкий кивок в знак благодарности, и публика снова принялась усердно хлопать. Маленькие ладошки издавали звонкие хлопки, и малыши от старания подпрыгивали на стульчиках.

Эта речь означала конец мероприятия, и Лиза подняла руку, показывая Полине, чтобы та подошла. Енукидзе, сопровождаемый своей свитой, двинулся в прихожую.

– Поля! Полечка, ну быстрее же!

Когда девушка пробралась ближе к процессии, Лиза обратилась к уважаемому гостю:

– Авель Сафронович, вам большое спасибо за помощь в содержании нашего учреждения и мы очень рады, что вам понравилось. Взамен ничего лишнего не попросим, потому как пролетарская скромность нам этого не позволяет.

Енукидзе улыбнулся и стал надевать пальто. И Лиза в спешке продолжила:

– Товарищ Енукидзе, у меня только одна будет просьба: найдите время выслушать нашу сотрудницу. Я не сомневаюсь, что вы поможете разобраться и восстановить справедливость, если это будет возможно.

Лиза выдвинула Полину на первый план, и Авель Сафронович, окинув её оценивающим взглядом с ног до головы, промолвил:

– Отчего же не выслушать, вам, Лизочка, я не могу отказать, вы же знаете. Как зовут нашу прелестную сотрудницу?

Полина ощутила, как её лицо налилось краской.

– Её зовут Полина. Полина Черепанова. Там дело личное, но, наверное, в вашей власти.

– Что ж, Полина, приходите завтра в это же время. Знаете, где находится ВЦИК?

У Полины отняло дар речи. Она в Москве дальше вокзала, Красной площади и тюрьмы никогда не ходила и всякого рода учреждения с красными табличками внушали ей трепет.

– Хотя нет, время будет уже позднее, можете не застать. Приезжайте ко мне домой. Наденька знает адрес. Наденька, прощайте! – Авель расцеловал её как родственницу и попрощался со всеми остальными.

– Боже, как домой! – Полина смогла говорить, когда публика разошлась. Она присела на мраморную лавочку под лестницей и стала тревожно перебирать руками передник. – У меня и надеть-то нечего…

– Пусть это тебя не тревожит, моя дорогая, мы подберём тебе что-нибудь из моего гардероба, фигурки-то у нас одинаковые! – Лиза крутанулась перед ней в своём парадном платье. – Идём, посмотрим в шкафу.

После примерки было подобрано скромное бирюзовое платье и фетровая шляпка, не предусматривающая никакого легкомыслия. Надежда Сергеевна записала на клочке бумаги адрес и способ туда добраться на трамвае.

– Это очень хорошо, что он согласился тебя выслушать, это очень положительно, я верю, что всё у нас получится! – щебетала Лиза возле Полины, когда та на следующий день собралась выходить. – Будь краткой и разговаривай фактами, не перебивай его, он человек дела. И очень широкой души. Всё, с Богом! – Лиза сама испугалась того, что сказала, и тут же прикрыла рот рукой.

Путь к месту назначения занял у Полины не более получаса. Дежурная при входе окатила её ледяным взглядом, когда она зашла через тяжёлые дубовые двери в подъезд. Ей по роду службы следовало быть бдительной, а тем более в десять часов вечера, когда жильцы в большинстве своём уже дома и готовятся ко сну.

– Вы к кому, девушка?

– К товарищу Енукидзе, мне назначено.

Дежурная с видом человека, от которого зависит всё, пролистала какой-то журнал и уже немного поприветливее сообщила:

– Да, меня предупредили. По лестнице на третий этаж и там направо. Квартира номер двенадцать.

Полина пошла в сторону ступеней, спиной чувствуя, как та сверлит её глазами.