Читаем Век испытаний полностью

– Понимаю, решение здравое. Нужно собраться с силами и вернуться, а у нас не то что штыков, у нас хлеба не хватает для рабочих, которые эти штыки куют. Наверное, не все достаточно хорошо работают, если где-то хлеб есть, а в Москве его нет. Вот, прибыл навести порядок в этом вопросе. Продовольственная мобилизация.

– Товарищ народный комиссар по делам национальностей занимается продовольствием? – Артём искренне удивился.

– А ты что, на грузчика в Австралии учился? Или на наборщика газет, а? – Сталин хитро улыбнулся. – Сейчас стоит такая задача: нужно будет воевать – товарищ нарком по делам национальностей сможет воевать.

– Понимаю, понимаю…

– Слушай, как твоего мальца зовут? – Сталин кивнул в сторону Пашки.

– Павлом его величать.

– Павел, а ну-ка, завари нам чайку. И себе. Кипяток в чайнике. Ему можно доверять?

– Как мне. Парень молодой, но из нашего племени. Ординарец.

Сталин продолжил:

– Ты говоришь, продовольствием приходится заниматься? Да тут, куда ни глянь, есть чем заниматься. – Сталин раскурил трубку. – Товарищ Троцкий отдал Красную Армию на откуп белогвардейским генералам. Где это видано, Том? Этот Снесарев носит генеральскую форму с погонами! А Троцкий ему доверил округ! Мы для них грязь, подковёрная пыль, понимаешь, а они образованные и белая кость.

– Но Снесарев же дал присягу.

– Что это меняет, Том? Он царю тоже присягу давал, так какой присяге он верен? Первой или второй?

– Человек от станка не сможет управлять полками, ты же понимаешь. У нас жесточайший дефицит кадровых военных. Погибнуть самому и загнать в гроб за собой ещё один полк – много ума не надо, а вот победить с минимальными потерями – это нужно знания иметь. Ильич тоже так считает, так что ты не горячись.

– Товарищ нарком по нацвопросам, что, знания имеет? – эмоционально ответил Сталин. – Товарищ нарком академий не заканчивал, но приехал сюда за пшеницей и видит саботаж. Что, ты бы молчал, а? Не-е-е-т… Ты бы ругался! И я ругаюсь! Слюнтяи все считают, сколько штыков на нас идёт в то время, когда окопы рыть нужно. Троцкий развесил свои уши и верит, всё ездит на своём бронепоезде. Слушай, а может, он это всё и организовал, а?

Пашка давно заварил чай, но никак не решался его принести, потому что в другом конце вагона беседа приобретала уж очень эмоциональную окраску.

– Так ты, Иосиф, договоришься до того, что и я предатель…

– Ты? Не-е-е-т. Ты, Том, дулю в кармане не держишь! А Лев Давидович держит. Ты говоришь и со мной, и на митинге одно и то же. Я тебе верю. А Лев Давидович сначала выступает с трибуны так, что у него самого и у всех коней в дивизии волосы дыбом встают, а потом пишет кляузы, что Ворошилов – безответственный простак и бездарный полководец. Понимаешь, Том? Это наш Клим, который сюда прорвался с рабочими отрядами!

– Ну, в отваге и таланте Клима сомневаться не приходится, тут он, конечно, перегнул. Я-то знаю, сколько вёрст вместе с Ворошиловым по фронтам пропылили…

– Так вот и я уверен. Военспецы не могут командовать. Пусть советуют, а мы взвесим всё, проверим и сами сделаем.

При выходе из вагона Артём похлопал Пашку по спине:

– Видал, как истина рождается? В споре.

– Ох, и горячий этот ваш товарищ нарком по делам национальностей! – Пашка до сих пор не был уверен в том, что правильно сделал, что остался в вагоне.

– Горячий, но справедливый. Решительный тоже. И не любит, когда с ним спорят. Вот молчит, а потом если начнёт доказывать что-то – не отступит никогда, даже если не прав. Таких, как он, немного, но они очень нужны. Видишь – за всё берётся.

Эту истину – что нужно уметь всё, что тебе поручают, а может, и ещё немного больше, Пашка тогда усвоил твёрдо. Северный Кавказ и Украина, опять Бахмут – везде они занимались разной работой: от обеспечения армий и до подготовки восстания. Казалось, уже остановились в ставшем родным для Черепанова Донбассе, появилась мирная административная работа – Артём был избран председателем Донецкого губкома, как снова всё сломалось, и пушки помешали Пашке забрать к себе Полину. Для молодожёнов такая долгая разлука была невыносима.

Фёдор Андреевич пришёл в себя, горячка почти спала, и Лиза тоже успокоилась. Всё происходило так, как прогнозировал врач, похожий на грузина.

– Доктор говорит, долго жить буду. – Сухими губами прошептал Артём, который после нескольких дней изнурительной борьбы с болезнью был сам на себя не похож.

– Ох, и напугал ты, Фёдор! – Елизавета искренне радовалась тому, что наконец-то могла удостовериться, что самая большая опасность уже позади.

– Да ладно вам! Пойдём на поправку.

Лиза встала, намочила компресс, положила мужу на лоб и вышла переговорить с доктором.

– Фёдор Андреич, может, не к месту, но я должен спросить… – Павел жалел, что не задал этот вопрос ещё в обозе, когда была возможность поговорить. – Ленин подписал указ о ликвидации Республики. Это что получается, всё было даром? Он что, с самого начала был против?

– Ну, нашёл ты время, браток, для лекций…

– Вы простите, но столько сил, столько времени, и что теперь?