Читаем Век дракона полностью

Под ногами гремела кровельная жесть, сыпалась черепица, трещал шифер, а она бежала все дальше и дальше. Возле лозунга “Во главе с Верховным предводителем, великим борцом за мир, вперед к победе”, она остановилась и, оторвав от него кусок материи, на котором случайно оказались буквы “ПО”, намотала его на тело. А потом нашла удобное место, легла на очередной крыше, спрятавшись за ее толстым парапетом и, благо ночь была теплая, мгновенно уснула.

Катрин проснулась в полдень. Оглядевшись, убедилась, что опасности нет.

Она спустилась по водосточной трубе и оказалась на небольшой, кривоватой улице. В конце ее был скверик, в центре которого стояла скульптура “Девушка с ослом”, своим растрескавшимся телом и отколотым носом олицетворявшая всеобщее счастливое детство.

И тут, навстречу ей, с одной из скамеек встал Рваное Ухо. Он шел, неторопливо передвигая обтянутые джинсами “Бэби леви” ноги, потом сунул правую руку в карман, где у него был пружинный нож. И те двое, что шли за ним, сделали то же самое. Хорошо понимая, что теперь-то ей не уйти, волчица пожалела, что вчера побоялась забежать в свое жилище и взять оружие. А еще она подумала, что от судьбы не уйдешь.

* * *

Захлопнув дверь бункера, Харлам подтянул пояс и забросил за спину рюкзак. Жмурясь от утреннего солнца, он пошел по улице. А вокруг был город, словно появившийся из кошмара. Слепящие блики прыгали по позолоте православных церквей, по хрому и никелю супернебоскребов, отражались в броневых стеклах магазинов и начищенных до блеска медных фигурках в лавках старьевщиков.

Поглядев вверх, Харлам увидел парящего над городом дракона и усмехнулся.

Какой только нечисти, оказывается, не существовало в минувших веках: драконы, кентавры, русалки, оборотни, не говоря уже о домовых и прочих, прочих… И вся эта живность, проскользнув из прошлого, устроилась и расплодилась здесь. Нечисть! Впрочем… Он вспомнил русалку, которую видел третьего дня. Нечисть! Познакомиться бы с этой нечистью поближе, где-нибудь в интимной обстановке.

Он шел и шел вперед, все время приглядываясь и прислушиваясь, стараясь предугадать момент, когда из-за поворота на него кинется саблезубый тигр или же сверху спикирует птеродактиль, раскрыв узкую, усаженную острыми зубами пасть и яростно сверкая маленькими красными глазками.

Но все было спокойно в этом утреннем еще полусонном мире. где каждый звук казался кощунством, где утренняя роса еще блестела на траве скверов и на стволе “Тигра”, стоявшего прямо посредине улицы. Люк танка был открыт, и из него, как скворец из гнезда, вдруг высунулся индеец и, потрясая томагавком, закричал:

— Бледнолицый! Мой, Белый Бизон, сейчас будет твоя, поганый пес, немного скальп снимать, если не одаришь меня виски, порохом и добротными одеялами, без которых мой, Белый Бизон, будет неудобно спать в этой железной пещера.

Он величественно повел рукой и стал извлекать из люка палицу, лук, стрелы с костяными и каменными наконечниками, а также короткое копье.

Тратить патроны Харламу не хотелось, и он выстрелил всего лишь один раз. Пуля звонко щелкнула о броню танка.

— Вот ведь черт, — сказал индеец, усаживаясь на край люка и доставая из кармана пачку “Кэмел”. — А я — то надеялся, что у тебя кончились патроны. Хуг, всю жизнь не везет.

Он сплюнул и стал, неторопливо покуривая, рассматривать Харлама и его снаряжение.

— Слушай, парень, похоже ты из двадцатого века?

— Ага, — сказал Харлам. — Я вообще-то снаружи, а там сейчас 98-й год.

— Да уж, — покрутил головой индеец. — А я, когда эта штука случилась, жил в 89-м и учился в Оксфорде. А теперь приходится вот чем заниматься. Лучше всего, конечно, этот маскарад действует на тех, кто жил в начале двадцатого века. Тогда как раз зачитывались всеми этими Куперами, Сальгари, Хаггартами.

— Так что, может тебе махнуть через границу — наружу? — предложил Харлам. — Собственно, за девять лет мир не изменился.

— А, только стал еще пакостнее, — махнул рукой индеец. — Что там хорошего? Инфляция, гангстеры, наркотики, смог. А здесь я сам себе хозяин! Какой материал! Я тут неподалеку обнаружил кусок прерии, на котором живут человек сорок Чайенов и штук двести бизонов. Представляешь, настоящих бизонов! Нет, такое бросать нельзя.

Он стал собирать в кучу оружие и прятать его в башню.

— Понимаешь, я мог бы жить с ними, но они пока возражают. Все допытываются, какой мой тотем. А я откуда знаю? Эх!

Белый Бизон махнул рукой и, потушив сигарету, полез обратно в люк. Когда снаружи осталась только голова, он сказал “Пока!” и захлопнул тяжелую крышку.

— Ну и ну! — сказал сам себе Харлам. — Веселый мир. Воспитанник Оксфорда грабит на дороге честных людей, под видом дикого индейца. Анекдот!

Он улыбнулся и пошел дальше.