Читаем Век дракона полностью

Чудище выпрямилось во весь рост, встало, пошатываясь. Схватилось лапами за кол, который торчал у него из подмышки, взревело и выдернуло его. Из раны показалась густая слизь, заструилась кровь, но почти сразу свернулась, закупорив рану. Дракон сел, — они впервые видели его сидящим, так он еще больше походил на человека. — привалился к стене, посмотрел наверх. И увидел охотников.

Они едва успели отскочить, как из ямы ударил столб бурого дыма. И все затихло: молчание в кустах, тишина в яме. Н’Даннг протянул копье, пошевелил мертвые кусты около западни, на которых осели коричневые лохмотья яда. Дракон взвыл, снова плюнул дымом. Вслед за тем они услышали, как он принялся рыть землю — видно, решил прежде всего выбраться из ловушки.

Н’Даннг взмахнул копьем. Ого и Горо подтащили к яме большой глиняный кувшин, полный масла, и опорожнили его. Густая жидкость хлынула на спину дракону, а братья поспешно скрылись в кустах. Тем временем Н’Даннг зажег факел, размахнулся и ловко бросил его в яму. Масло загорелось; вой огня и вопль дракона слились в один жуткий крик. Они снова подобрались поближе. Дракон, вне себя от боли и ярости, схватил горящее бревно и размахивал им, круша стены. Потом отшвырнул его и, не обращая внимания на огонь, принялся с удвоенной быстротой рыть в стене наклонный ход.

— Выберется, — угрюмо сказал Н’Даннг.

— Помоги нам, Небесный охотник, — пробормотал Горо.

Одновременно четыре копья ударили в бурую, испещренную оранжевыми лишаями тушу дракона. Они кололи его раз за разом, но дракон уже не обращал внимания на удары, углубляясь в проделанный им ход, и только земля летела из-под задних лап, забрасывая огонь. Вдруг Ого издал возглас изумления, глядя на наконечник своего копья: железо было изъедено ржавчиной, словно годами валялось под дождем, стало хрупким и крошилось.

Словно от дыхания ледяного ветра вмиг похолодели сердца охотников: кровь дракона ела железо — что же это за кровь? Люди переглянулись. Н’Даннг видел тень ужаса в глазах отважных братьев и глубокую печаль во взгляде женщины-воительницы.

Майхе бросилась к реке, и они поспешили следом. Прямо в одежде окунулись в воду, смывая яд. который уже успел разъесть верхний слой кожаных одежд, сделав из них скользкую слизь, что расползалась при прикосновении: хорошо, что кожа была прочной и толстой.

Дракон уже лез из-под земли, вспучивая ее уродливым горбом. Только сейчас, глядя, как выпирает и лопается чудовищный нарыв. Н’Даннг подумал: ведь это не просто дракон, а нечто невообразимо чужое и страшное. Если бы мы знали об этом заранее, мы не совладали бы с собой и бежали отсюда, как звери, птицы и жители деревни. Нам его не победить. Так думать было нельзя, это была мысль обреченного, но она, увы, слишком походила на правду. Но раз мы пришли сюда, мы останемся, успел еще подумать он. Дракон поднялся на задние лапы и устремился к охотникам.

Все-таки они добрались до него: видно было, что ему сильно не по себе. На голове красовалась большая вмятина, панцирь покрылся трещинами, весь обгорел и местами был порван. Дракон двигался медленнее, и уже не мог выдыхать свой яд далеко. Но раны его затягивались на глазах, шрамы уже выглядели давними и постепенно исчезали. Единственным преимуществом охотников была ловкость.

Н’Даннг первым отбросил крошащийся обломок копья и выхватил из ножен меч, опасно короткий для такого боя. Копье Майхе застряло в панцире дракона; безоружная женщина метнулась прочь, а дракон остановился, тупо глядя на древко, торчащее из его бока. Но тут копье сломалось, наконечник остался внутри, и в этом месте прямо на глазах начала вздуваться опухоль, как от занозы. Дракон взвыл, хлопнул лапой по больному месту. Коготь прорвал кожу и оттуда хлынула бурая дымящаяся жидкость, а чудищу, видно, полегчало, и оно снова двинулось на людей. Ого и Горо вместо мечей успели вооружиться тяжелыми шипастыми булавами. А Майхе взяла спрятанное в кустах оружие, незнакомое Н’Даннгу — трезубец, вроде пики, но только с тремя остриями, каждое из которых имело еще загнутые в обратную сторону шипы. Судя по легкости, с которой она действовала трезубцем, он был для нее привычным оружием.

Охотники чувствовали, что силы их на исходе. Теперь они все время находились близко к дракону, и яд начал действовать. Стало трудно дышать, на вдохе из груди вырывался хриплый, режущий кашель, глаза жгло и саднило, как будто их терли песком. Слезы текли сами собой, но не приносили облегчения, только мешали смотреть. Плотные одежды разлезались на глазах.

Несколько раз Н’Даннг упал и едва успевал подняться. Когда один из охотников падал, остальные бросались к дракону и отвлекали внимание на себя.