Читаем Век дракона полностью

Его поступками в этот миг двигало скорее отчаяние, чем рассудок. Н’Даннг выпрямил руки, вцепился в золотой ошейник чудовища и рванулся наверх. Ощущение было таким, словно он стукнулся макушкой о скалу, но и у дракона, как видно, от удара в челюсть потемнело в глазах. Все еще держась за обруч, Н’Даннг выскочил из-под брюха дракона, схватил секиру, которая, по счастью, лежала на виду, и кубарем скатился за соседний камень.

Он успел вовремя. Неутомимая тварь раскрыла пасть, и оттуда снова вырвался клубящийся шар огня. Именно в это мгновение все детали в голове Н’Даннга сложились в единую картину: нашли объяснение и необычное боевое искусство дракона, и золотой с драгоценностями ошейник, и развалины, что служили им местом сражения. Дракон не просто избрал их местом своего обитания. Несомненно, это были остатки дворца или храма, в подвалах которого и по сей день хранились сокровища. Чудовище было стражем. И, столь же несомненно — так велят и правила и обычаи — сокровища охранялись не только драконом. Древнее могучее заклятие неизвестного пока содержания тяготело над ними, и оно падет на Н’Даннга, когда воин убьет тварь — если, конечно, раньше дракон не прикончит его.

Прыжки, падения, боль от ударов о камни, опаляющий жар и слепящее пламя слились для человека в один бесконечный кошмар. Разъяренный монстр поливал его огнем без передышки. Н’Даннга спасало от немедленной смерти лишь то, что камни не горят — а они, человек и дракон, были сейчас в самом сердце каменного хаоса. Н’Даннг прятался от потока огня за камнями, постоянно меняя убежище; дракон-страж следовал за ним с неумолимостью рока. Дважды пламя почти нашло жертву, и теперь красная повязка в волосах воина была обгоревшей тряпицей, а плечо мучительно саднило от ожога. Он давно уже не пытался нападать — все, что он мог делать, это пытался сохранить свою жизнь, — но в безумной надежде не выпускал из рук оружие, волоча его за собой.

Н’Даннг выжидал: единственной надеждой было, что дракон снова на время утратит способность дышать огнем. Шло испытание на выносливость — и человек не выдержал первым. Нога, помятая и изодранная когтями дракона, отказалась ему служить, и он со стоном рухнул на камни. Словно в бреду воин видел, как медленно раскрылась уродливая пасть, готовясь выдохнуть огненный смерч, который будет последним впечатлением его жизни.

Он уже чувствовал вечность у себя за плечами: рука сама нащупала камень и метнула наугад, почти не целясь, в отчаянной попытке отвратить неотвратимое. Камень попал в цель, кроша драконьи клыки. Зверь поперхнулся, захлебнулся собственным пламенем, а к воину в решающий миг вернулись силы. Он вскочил, одним рывком преодолел расстояние до дракона, взметнул секиру и опустил ее на шею чудовища. Отрубленная голова покатилась к ногам воина, красный отблеск сверкнул напоследок в угасающих глазах. Выпал из пасти камень, оказавшийся для стража роковым, и меж клыков вывесился почерневший язык. Дракон издох.

Н’Даннг уронил секиру, постоял еще немного, бессмысленно улыбаясь, и медленно лег на камни рядом с поверженным врагом. Ему было мягко и удобно, и даже зловоние, которое распространяла зеленая драконова кровь, ему ничуть не мешало. То ли ему мерещилось, то ли он действительно видел склонившиеся над ним лица, Н’Даннг не мог решить — во всяком случае, он пришел в себя от ощущения, что его куда-то несут.

Далеко не унесли. Четверо мужчин опустили наспех сделанные носилки из веток рядом с каменной колонной, единственной, что сохранилась от древней постройки и теперь неуместно гордо возвышалась над развалинами. Вокруг колонны была расчищена небольшая площадка, а между ближайшими косо лежащими плитами виднелся черный провал хода, ведущего вниз. Судя по запаху, это было логовище дракона. Несколько человек нырнули туда, и послышались их возгласы.

Н’Даннг отстраненно наблюдал за происходящим. Его воспаленные глаза болезненно щурились на яркое солнце, на высоких скулах выступила испарина, но не оттого что ему было жарко: среди дня воин чувствовал себя так, словно его до костей пробирал полночный ветер. Он с трудом задвигался, укутываясь в плащ, который догадались набросить на него. Все тело болело безумно, но Н’Даннг знал, что переломов и опасных ран нет, а остальное со временем пройдет.