Читаем Век полностью

В мыслях она перенеслась на десять лет назад. Ник, ее первая любовь, был ее мучительным воспоминанием, но таким, которое постепенно, со временем стирается. «Такой и должна быть жизнь, — думала она. — Каждый человек, который приходит в твою жизнь, оставляет о себе или хорошую память, как Ник, или плохую, как дядя Дрю... и разве он не завидует? Отлично! Пусть проглотит пилюлю... Поколения сменяются, и каждое оставляет своим детям наследие, как дед оставил свое моей матери, как мама оставила мне, и теперь я оставлю Нику... Все катится и катится, целый океан времени, жизни и смерти, любви и ненависти, войны и мира, успеха и неудач... Но самое лучшее — это любовь; и как я люблю Эйба! И как теперь смешно вспомнить, что я чуть не ударила его, когда встретила впервые».

— Чему ты улыбаешься? — спросил джентльмен, о котором она думала, подходя к ней и целуя ее. — Ты выглядишь прямо как Чеширский кот.

— Я как раз думала о тебе. А это всегда доставляет мне удовольствие и заставляет улыбаться. Все довольны?

— Все. Они прохаживаются по подносам с закусками. У нас хватит закусок?

— Вполне достаточно, но я все же пойду проверю.

Она направилась в кухню, а он вышел на террасу. Молодой официант, носивший поднос с шариками из мяса крабов, постоянно поглядывал на Эйба, так же, как и тот на него. «Пока нет, еще не время», — думал официант.

Габриэлла превратила террасу в фантастический сад под открытым небом с деревьями, кустами и цветами в горшках, расставленными повсюду, с белой кованой мебелью, с небольшим фонтанчиком и со всем остальным, как бы завернутым в подарочную обертку самого красивого в мире вида на город. Сейчас терраса была переполнена гостями. Эйб кружил между ними, поддерживая разговор на общие темы с людьми, не связанными с бизнесом, и обсуждая деловые вопросы с коллегами. «Король и королева Седьмой авеню, — думал он. — Я и Габриэлла, король и королева...»

Официанта звали Рокко Сантуцци. Его дед эмигрировал из Неаполя в 1903 году. Рокко вырос в Бруклине, и свой первый тюремный срок за кражу автомобиля он получил, когда ему было всего четырнадцать. Теперь ему было двадцать семь, и он отсидел еще четыре года за вооруженное ограбление. Рокко в мафии был известным человеком. Его одолжили Джерри Гроссману для выполнения этого дела. «Пока нет, еще не время, — думал он, чувствуя возбуждение от ожидания, которое всегда возникало у него перед совершением насилия. — После, когда гости уйдут... Все должно выглядеть как несчастный случай...»

В приглашении на коктейль было указано: с шести до восьми, но последние гости оставались почти до восьми тридцати. Когда официанты закончили уборку грязной посуды, Габриэлла рухнула на стул со словами:

— Слава Богу, все закончилось!

— Только что мне пришло в голову, — сказал Эйб, — что я ненавижу большие приемы с коктейлями.

— Ты мне говоришь об этом теперь? Но мне кажется, все прошло неплохо... Черт, кто-то пролил вино на ковер.

Она поднялась, чтобы проверить пятно на ковре. Когда она опустилась на колени, чтобы протереть загрязненное место, Эйб неторопливо направился на террасу. В комнате оставалось двое официантов. Один из них — Рокко Сантуцци — следил за дверью на террасу.

— Я думаю, что это виски, — сказала Габриэлла. — Я принесу какой-нибудь шампунь для ковров...

Она вышла на кухню. Другой официант, Билл, ставил посуду на поднос.

— Тони, — обратился он к Рокко, — ты не заберешь остальные бокалы?

— Йеа, я их принесу.

Билл тоже отправился на кухню, оставив Рокко одного. Тот положил свой поднос на стол, подошел к террасе и выглянул. Стемнело, и Центральный парк заманчиво мигал огнями. Эйб стоял у кирпичного парапета спиной к Рокко и курил сигарету.

Рокко тихо подошел к нему. Он был в полуметре от Эйба, когда тот оглянулся и посмотрел на официанта в упор.

— Какого черта тебе надо?