Читаем Вейн полностью

Девочка выпрямилась, тщательно вытерла о штаны руки и вытащила из волос шпильку. Пушистая коса развернулась, Талка подхватила ее и начала заматывать в узел. Глянула искоса на Егора: «Как ты? Откуда? Что теперь будет?!» Егор медленно опустил ресницы: «Ничего, выпутаюсь».

Талка сунула шпильку в пучок и снова наклонилась к ведру.

– Заводи!

Егор сглотнул – в горле царапнуло, заставив кашлянуть.

Надушенная женщина сидела перед столом, нервно покачивая ногой в красной туфельке. Руки ее беспрестанно двигались: то положат на колени сумочку, то перевернут ее, то проверят замочек.

– Ихн?

Женщина склонила белокурую голову к плечу и посмотрела на мальчишку.

– Вроде похож, – сказала неуверенно по-пшелесски. – Темно-русый, и рост подходящий.

Гран-обгер быстро заговорил через переводчицу:

– Меня не интересует, похож или нет. Говори точно: он?

Женщина оставила сумочку и прижала руки к груди. Густо накрашенные глаза округлились.

– Но я же не рассматривала, господин гран-обгер! На что мне мальчишка-то? Ну, жили б они тут подольше, может, запомнила бы, а так? Ошибусь, с меня же и спросите.

Гран-обгер раздраженно отмахнулся, и женщина ушла, мазнув Егора по колену платьем. Он узнал ее по жесту и жалобному голосу: «Ну что я сделаю, если с базы не присылают?» Гарнизонная буфетчица Мрица. Мальчишками она действительно не интересовалась, а те поглядывали на нее тайком. Слухи про Мрицу ходили определенного толка, и нет-нет, да являлась она в таких снах, что наутро и вспомнить стыдно, и забывать не хочется.

– Дальше врать будешь? – спросил гран-обгер.

Равнодушно озвучила вопрос переводчица.

– Я не вру. Меня зовут Сержик Ладанавель. Я не знаю никакого подполковника.

Офицер посмотрел на Геру.

Егора ударили по затылку. Перед глазами вспыхнули черные пятна, и сияющее солнцем окно поплыло вверх.

Юрка выкатил мяч на исходную, разбежался и пнул. Гулко отозвалась школьная стена, и мяч по крутой дуге отлетел в изломанные кусты. Его светлый бок был еле заметен в сумерках.

– Ну и хрен с тобой.

Запрокинул разгоряченное лицо к небу. Над кромкой леса, в той стороне, где узел, проступили бледные звезды. Вот где черти носят Натадинеля? Дома сидит, с мамочкой чаи гоняет? Мерзкая мысль скользнула и ушла. Не такой человек Егор, он бы вернулся.

Юрка побрел к интернату. Ветер подталкивал в мокрую спину, заставляя вздрагивать. Ухнула тоскливо птица.

На крыльце помедлил и оглянулся на дорогу. Пусто.

Нарочито громко топая, Юрка поднялся на второй этаж. В спальне густилась темнота. Серебрилась ветровка, висевшая на спинке кровати. Надел ее, и сразу стало теплее. Помыкался из угла в угол, сел на подоконник. Ветер усиливался. Метались по опушке тени, обманывая – все чудилось, идет кто-то. А если нагрянут зейденцы? Юрка поежился и сунул руки в карманы. В правом неожиданно нащупал плоскую железку. Вытащил. На ладони лежала бирка, с которой никогда не расставался Егор. Буквы теперь читались: «О. В. В. К. У. Натадинель В.». Что за ерунда? Почему он ее оставил, да еще в чужом кармане? Подарок? Выругавшись, Юрка опустил бирку обратно. Не нравятся ему такие подарки. Уж больно на прощальные смахивают.

Спал он урывками. Потрескивало, поскрипывало старое здание, и казалось, что внизу ходят. Под утро Юрка не выдержал, взял фонарик и проверил первый этаж. Руки тряслись – луч метался по стенам. Никого, только скреблась под полом мышь.

Рассвет он встретил, глядя в окно.

Подсыхала роса, поднимаясь еле заметным парком. Блестели осколки стекол перед школой. Толковала кукушка – редко, с расстановкой. Загадывать, сколько ему жить осталось, Юрка не стал, но «ку-ку» отсчитывал. Дойдя до тридцати, решительно слез с подоконника. Все, хватит! Он идет в город.

В гардеробной подобрал штаны и черную футболку со шнуровкой на вороте. Обувь… Пошевелил задумчиво пальцами. Ладно, кроссовки такие грязные, что и не разберешь, чьего производства.

Карту, фонарик, нож и компас с чужими буквами Юрка запихал в вещмешок и унес подальше в кусты. Там же спрятал арбалет и обе куртки, забросав сухими ветками. Но прежде вынул из кармана Егорову бирку и надел, опустив прямоугольную железку под футболку.

Проселок вывел его к пустынному шоссе. Если верить карте, то дальше направо. Пошагал под неумолчный стрекот кузнечиков. Шелестели осинки. Топтались на проводах вороны. Тени от столбов косо перечеркивали дорогу.

Вскоре Юрка увидел обожженный остов автобуса. Тот лежал на обочине, выставив закопченное днище. Обошел и заглянул через пустоту на месте лобового стекла. Убитого водителя, про которого рассказывал Егор, конечно, не было, но все равно продрало ознобом. Постоял, засунув кулаки в карманы чужих брюк.