Читаем Вейл (СИ) полностью

Четвертый курс. Турнир. Снова шепот за спиной. Уже не обидно, даже не цепляет. Друзья отдалились. Не важно…

Победа. Смерть. Возрождение. Никто не верит.

Беседа с директором. Крестражи. Нужно уничтожить. Один найден давно - проткнутый клыком потрепанный дневник. Директор ищет их местонахождение.

Пророчество. Помогать никто не должен - только его бремя. Он справится. Он сильный. Его не сломать.

В это верят все, а внутри давно есть разлом.

Начало года. Почти неделя скитаний по лесам Албании. Ничего. Давно перепрятали. Ловушка. Больно. Не морально - физически.

Кабинет директора. Темно. Больничное крыло. Сразу на занятия.

Никто не должен знать.

Друзья все больше отдаляются, или нет? Почему стали заметны мелкие детали, портящие привычную картину? Зависть, презрение, страх…

Неожиданная помощь. Тепло. Почти забыл, как это приятно. И серые глаза греют замерзшую душу, проникая глубоко внутрь, склеивая разлом.

Зелья в крови. Ожидаемо. Давно начал подозревать.

Раз за разом теплое плечо рядом, крепкие объятия, приятный аромат, окутывающий в кокон защищенности.

Странное поведение девушек. Рон. Признание. Раскол.

Всё словно в тумане. Зелья. Невилл. Котел.

Драко. Ожоги. Страх за него.

Ночь. Больничное крыло. Очнулся. Радость. Поцелуй. Смущение.

Вызов директора. Последний крестраж - он. Стихийный выброс.

Странное заклинание. Внутри пусто.

Нужно добровольно подставиться под аваду Лорда? Приказ ясен…

Ночь. Поместье. Упивающиеся. Лорд. Зеленая вспышка.

Сердце бьется. Заклятья директора нет. Лорд в ярости.

Усмешка на змеином лице. Так просто не убьют. Жаль…

Подвал. Избиение. Подвал. Боль. Подвал. Голод. Подвал. Липкие прикосновения. Подвал. Как давно здесь? Подвал…

Надежды нет

========== Глава 20. Согревая сердце ==========

Как только рассвет полностью осветил Менор, Люциус распахнул дверь в ритуальный зал. Потоки ветра ворвались в помещение, разрывая густой, спертый воздух, буквально наполненный древнейшей магией. В пентаграмме раскинулся его сын, которого, впрочем, узнать было как минимум сложно.

Более всего в глаза бросались огромные белоснежные крылья, распластавшиеся по полу. За ними практически не было видно окрепшей фигуры. Разметались по серому полу длинные пряди, пряча за собой заострившиеся черты лица. Спрятан был и пронзительный взгляд светлых глаз, в которых, несомненно, утонет воля любого собеседника, заставляя его склонить голову пред первозданной магией.

- Тинки, - позвал Люциус, - перенеси Дракона в его покои.

Появившийся с тихим треском эльф важно кивнул, покачивая огромными ушами. Раздался хлопок, вместе с которым слуга исчез, забирая молодого хозяина с собой.

Маленькое создание незаметно утерло прозрачные дорожки с бледных щек, перекладывая аристократа на кровать. Сама суть эльфа трепетала, тянулась к мощному источнику магии, коим теперь являлся наследник рода.

Радостную весть он отнесет сейчас собратьям. Вновь наполнился древней мощью род.

И возродится его величие, и преклонятся пред ним даже короли…

***

Ощущения возвратились к блондину резко, словно одним толчком. Вот он пытается выбраться из тьмы и холода, вытягивающих из него силы, а затем резко наваливается легкий аромат лаванды от скользкого шелка под телом. Белая пижама приятно обтягивает напряженные, закаменевшие от напряжения мышцы.

Но все эти ощущения отходят на второй план сразу же, промелькнув на периферии сознания и так и не сумев в нем зацепиться. Есть нечто гораздо более важное.

Отголосок чужой боли в груди.

Принадлежит самому важному, что есть в жизни.

Боль не утихает, лишь изредка чуть сжимаясь, задевая оголенные нервы. Дергает, не отпускает. Настолько застарелая, что пугает уже не сама она, а ее предчувствие.

И больше всего болит душа у Драко от разлуки с забитым парнем, который скрючился на холодном полу так далеко от него, что не слышно его мыслей, и лишь самое большое желание бьется во всех эмоциях.

Буквально кричит, когда Гарри сжимается в комочек, стараясь сохранить последние крохи тепла.

Спасите… Кто-нибудь… Хоть кто-нибудь…

***

Гарри с каждым часом все больше замерзал. Рядом с сырой камерой постоянно ошивались дементоры, изредка протягивая в его направлении свои покрытые струпьями костлявые руки, и с глухим хрипом втягивали холодный воздух, наполненный его эмоциями.

Тонкими пальцами одной руки подросток охватывает себя, притягивая острые коленки к хилой груди. Вторую ладонь он нежно баюкает, стараясь не задевать неестественно вывернутые пальцы. Немногочисленные мышцы, наработанные в саду тетки, давно исчезли, переработались организмом, пытавшимся выжить.

Взгляд потускневших глаз безразлично скользнул по белой коже, на которой яркими пятнами проступили синяки, разукрашивая ее диковинными цветами.

К решетке вновь скользнула высокая тень, разметая за собой рваную ткань, сотканную из черного тумана. В сознание вновь скользнул тлетворный холод, вытягивая уже жизненные силы.

Холод подступил еще ближе и захрипел уже Гарри, выгибаясь на полу и проваливаясь в кошмары.

Подморозилась влага в воздухе, заледенела решетка, замер на полу человек.