Читаем Вэйкенхерст полностью

С каждой страницей, которую перепечатывала Мод, она все глубже ощущала, что отцовские изыскания становятся и ее делом. Поиски увели его из Лондона в Париж, заставили объехать весь континент, а потом след привел его обратно в Англию, к архивам старинной католической семьи Батлер-Перри.

По странному совпадению, их усадьба находилась не так далеко от Вэйкс-Энда, как раз по ту сторону границы графства, в юго-западном Норфолке. Две недели назад отец написал сэру Джулиану Батлеру-Перри, прося разрешения изучить его архив, но пока ответа не получил.

Каждое утро Мод видела, как меняется его лицо при новости, что из Норфолка так и нет письма. Она за него переживала. Его дело стало ее собственным.

* * *

К счастью, Болтушку, похоже, стук клавиш печатной машинки успокаивал, и теперь она ела, даже когда Мод смотрела прямо на нее. Становилось теплее, и Мод стала слегка приоткрывать французские окна. Печатая, она иногда делала паузы и прислушивалась, не донесется ли слабое, но вполне слышное пощелкивание сорочьего клюва.

Однажды после обеда отец зашел в библиотеку и увидел сороку.

— Боже мой! — воскликнул он, когда Болтушка с криком улетела в сад. — Ты завела себе ручную птицу?

— Нет, она совсем дикая, — сказала Мод с гордостью, — но она меня терпит. Если я не выставлю ей вовремя еду, она постукивает клювом по стеклу. Иногда я специально не тороплюсь давать ей еду, просто чтобы увидеть, как она это делает.

— И хор сорок нестройно стрекотал[9], — пробормотал отец, просматривая страницы, которые она только что напечатала.

— Слово «сорока», Pie, означает «шумный», так ведь? — сказала Мод осторожно. — Может, тут есть связь с именем «Пайетт»?

Он кивнул, не отрывая глаз от страницы, но она не знала, относилось это к ее машинописи или к ее идее.

«Я счастлива, — подумала она, глядя на то, как он возвращается в кабинет. — Я хочу, чтобы так продолжалось вечно».

* * *

Обретя уверенность в себе, Мод внесла два усовершенствования в домашний распорядок.

Во-первых, она уговорила отца оплачивать приглашенную прачку, тем самым завоевав признательность всей прислуги. Это оказалось так просто, что Мод даже удивилась, почему маман в свое время так этого и не сделала. Не посмела? Или ей было все равно?

Второе изменение случилось из-за Феликса. Ему уже было три года, он был хорошенький, пухлый, светлокудрый и голубоглазый. Все слуги его обожали, а Мод питала к нему только легкое раздражение. Неделей раньше он заболел ветрянкой, и няня перебинтовала ему руки, чтобы он не чесался. Теперь она напоила его успокоительным сиропом и велела Мод присмотреть за ним часок, пока она займется штопкой, — и сама няня, и Мод прекрасно понимали, что на самом деле она собирается вздремнуть.

— Сама за ним присматривай, — холодно сказала Мод. — У меня дела.

Няня удивленно уставилась на нее:

— Ты со мной таким тоном не разговаривай, девочка моя. Дела, ишь ты! Твой собственный брат, между прочим…

— А ты служанка, так что делай свою работу.

Рыхлое лицо няни сморщилось от возмущения. Она схватила свою штопку, бросила гневный взгляд в сторону Мод и тяжело плюхнулась рядом со спящим ребенком.

Больше никаких обедов в детской, обещала себе Мод, спускаясь вниз. Теперь я буду обедать только с отцом. Царство няни закончилось.

* * *

В конце августа отец получил долгожданное письмо из Норфолка. Он просто ликовал. Сэр Джулиан пригласил его погостить и разрешил работать в семейном архиве Батлеров-Перри сколько потребуется.

— Ты, конечно, слишком юная, чтобы оставаться главной в доме, — сказал отец, надевая пальто, которое подала ему Мод. — Но, думаю, ты справишься.

— Разумеется, справлюсь, — сказала она, чувствуя себя очень взрослой.

— Пожелай мне удачи! — крикнул он, сбегая по ступенькам к карете. Это прозвучало так доверительно, что Мод затрепетала от волнения.

Три дня она не получала от отца никаких вестей. Потом пришла телеграмма. «НАШЕЛ ПАЙЕТТ! РУКОПИСЬ ВЕТХАЯ ТЧК СЭР ДЖ НЕ ХОЧЕТ ОДОЛЖИТЬ ТЧК ОСТАНУСЬ СКОПИРОВАТЬ ПРИШЛИ ЧЕТЫРЕ ДЕСТИ[10] БУМАГИ ПЕРЬЯ ЗАПАСНЫЕ ОЧКИ». Еле сдерживая волнение, Мод бросилась к нему в кабинет собрать все нужное. Она невольно отметила, что записной книжки в ящике стола нет. Бедный отец… Наверное, он взял ее с собой, чтобы иметь возможность выплеснуть свое горе.

Потом две недели не было никаких вестей. Мод чувствовала себя не у дел, хоть и старалась бороться с этим ощущением. Она плохо спала, у нее началась новая вспышка экземы. К ее ужасу, Клем это заметил. Он назвал ее болезнь мокрецом и посоветовал способ лечения. Нужно произнести заговор и закопать в землю голову угря, и когда голова сгниет, мокрец уйдет. Клем предложил поймать ей угря, и она сказала, что подумает. На самом деле она как раз собирала нужные ингредиенты для того, чтобы Бидди ей сварила зелье. У нее уже была зола из кузни, остальное все добыла Бидди. Мод оставалось только собрать камнеломку за час до рассвета в полнолуние.

На третью неделю отсутствия отца наконец пришла телеграмма с указанием, чтобы Мод отправила Джессопа в Или с охотничьим экипажем встречать поезд в два пятьдесят.