Читаем Веер полностью

Колебался я недолго. Недоговаривать, когда перед тобой единственный человек, способный помочь, не просто нечестно – глупо.

Я рассказал все.

Мы пили чай, причем, несмотря на серьезность разговора, Василиса то и дело разогревала самовар и следила за тем, чтобы чашки не пустовали. Наверное, чаепитие было для нее столь же важным, как и для англичан викторианских времен.

Я рассказал про разговор с Иллан – подпольщицей, которая когда-то была врачом-функционалом. Про ее подругу Настю с ее играми в Сопротивление… Про Наталью Иванову, которая не одобрила этих игр. Про Котю, оказавшегося куратором нашей Земли. Про Землю-один – Аркан. Про то, как меня едва не убили. И про то, как я стал убивать.

– Мы – лабораторный полигон арканцев, – сказал я. – Они умеют превращать обычных людей в функционалов.

– Зачем? – с любопытством спросила Василиса.

– Это их метод управления мирами. Каким-то образом они просчитывают, как добиться нужных им результатов. Ну, как в фантастике – можно ли было избежать Второй мировой войны, убив Гитлера в младенчестве, и гуманно ли это. А тут даже убивать никого не надо. Выдернули нужного человека из жизни, превратили в функционала – вот мир и изменился. Одного человека достаточно, чтобы целый мир пошел по другому пути.

– Нас на занятиях по философии учили, что от одного человека ничего не зависит. – Василиса усмехнулась. – Так гласит марксизм-ленинизм… Впрочем, ты и предмета такого не знаешь, Кирилл.

– Я бы не стал доверять марксизму-ленинизму, – обиженно сказал я. – Особенно после развала СССР.

Василиса захохотала. С аппетитом откусила половину тульского пряника.

– Да и я не верю, Кирилл! Почему бы и нет? Один человек меняет один мир. Легко! Вот остальное – ерунда какая-то, уж извини…

– Почему? – возмутился я.

– Если твои арканцы…

– Они не мои!

– Если арканцы так легко просчитывают судьбы миров – вот этого убрали и мир стал другим, то им вовсе не нужны планеты-полигоны. Лаборатория, эксперименты – они для тех случаев, когда посчитать нельзя! А тут выходит, что арканцы все просчитывают на десятилетия вперед. И как сделать мир без технологий, и как сделать мир с технологиями. Тут у нас будет религия, тут наука, тут хиромантия и сбоку бантик… Хорошо, верю! Но тогда никакие эксперименты им не нужны!

Я развел руками:

– Василиса… что знаю, то и рассказываю!

– Все сложнее. – Она упрямо покачала головой. – Все сложнее, Кирилл.

– Согласен, – кивнул я. – Есть еще кое-что. Я думаю, что Аркан – вовсе не самый главный мир. Вот ты бы нумеровала кучу миров, включая свой, самый главный? Ты бы свой как обозвала? Тот, о котором другим и не стоит знать. Земля-один?

– Вообще никак бы не называла. Свой – он свой и есть. По определению. Тем более если это тайна.

– Вот! А они себя зовут – Земля-один! Значит, есть еще один мир! Земля-ноль! Вот они-то и есть главные кукловоды. Жители Аркана – это всего лишь исполнители!

К моему глубокому огорчению, Василиса отреагировала на мою гениальную догадку более чем прохладно.

– И что? Да хоть бы был еще и мир Минус Один! Ничего в ситуации не меняется. Самое главное – зачем? Кому это нужно – десяток планет, на которых совершенно разные общества? Эксперименты по созданию разных социумов? Сразу видно гуманитария. – Василиса улыбкой смягчила свои слова, но крыть мне все равно было нечем.

– Я не гуманитарий, – обиженно пробормотал я.

– А кто?

– Да вообще никто… хрен с горы… приказчик в компьютерной лавке… – Поднявшись, я прошелся по комнате. – Василиса, ну все равно – Аркан выполняет роль управляющего над всеми мирами. А кому и для чего это нужно… ну, вопрос…

– Я больше на другую тему думала, – сказала Василиса. – Кому я сдалась – функционала из меня делать? Какой из меня таможенник? У меня даже двери открылись – никому не нужные… Вот ты говоришь, нас выдергивают из мира – и мир меняется… Не верю! Путина выдерни – изменится! Папу Римского! Пелевина какого-нибудь… Джонни Деппа… Элтона Джона… Да хоть бы и Диму Билана! Есть люди, от которых и впрямь что-то зависит. А от меня? И от тебя… уж не обижайся.

– Из меня таможенник хороший получился, – с неуместной гордостью сказал я. – Очень хорошие двери открылись. Только мне так кажется, этого никто не ожидал.

– Значит, не для того нас выдергивали из жизни, чтобы мир изменился, – сказала Василиса. – Тут что-то другое, Кирилл. Вот в этом тебе и надо разбираться.

– Мне? – Я присел на подоконник. За спиной барабанили по карнизу дождевые капли.

– А кому еще? – спокойно сказала Василиса, поворачиваясь ко мне. – Я, помнишь ли, к этому зданию привязана поводочком. Восемь километров семьсот четырнадцать метров. Вычислила на досуге… Отойду на это расстояние – сдохнет моя функция. Стану я самым обычным человеком. Вот только меня никто не вспомнит, Кирилл. Стану бомжевать, спать в теплотрассах, научусь одеколон пить…

– Меня вспомнили, – сказал я. – И родители, и друзья.

– С тобой вообще все непонятно, – сказала Василиса. – Как ты сумел победить акушерку? А этого, куратора?

– Не знаю. – Я невольно покосился на руку. И заслужил еще одну ироническую реплику: