Синяк сходит быстро, только след от зубов, скорее всего, останется – шрам будет. А в разные стороны от него расползлась красная сетка… как на коже у дракона. Правда, чем дальше от раны, тем меньше заметно, словно краснота размылась водой.

«Да чтоб у него хвост отвалился!» – простонала я, осторожно прикасаясь к месту укуса. Вроде не болит, но выглядит жутковато.

С шумом встала из воды, отряхнулась и, выбравшись на камень, как была обнаженная, так и присела. Задумавшись, мысленно перебирала всю нашу встречу и полет.

Меня все время мучили вопросы: кто такие адаптеры и почему я понимала дракона? На все про все имеется лишь одно приемлемое объяснение – та мучительная процедура непосредственно перед выбором, когда копались в мозгах, из-за чего умерла одна из женщин. Другой разумной альтернативы нет!

Но вот каким образом он меня понимал – загадка. Хотя сейчас я не могу точно сказать – на каком языке я с ним говорила. Выходит, есть очень большая вероятность, что перед выбором мозги промывали всем пленницам. Скорее всего, для более успешного контакта с драконами. Для чего это нужно крабам, что они такую бурную деятельность развили – неизвестно. Логично предположить, что драконы и крабы – недружественные виды. Во всяком случае, друзей в клетки не сажают и не отстреливают! Хотя зачем-то драконам возят особей женского пола. С какой целью? Если от меня тут же избавились, как от лишнего балласта.

В голове роится куча разных вопросов, но ответов-то все равно нет.

Сухой горячий ветер песчаной поземкой пробрался в пещеру, коснувшись моей уже высохшей спины. Я оделась, сожалея, что не забрала с собой сумку, когда нас забирали из клетки. Но ведь тогда я была почти уверена, что иду на смерть, потому и бросила ее там. А сейчас мне бы очень пригодилась расческа.

Новая заря занималась над горизонтом, и я вышла из пещеры полюбоваться. Сильный ветер почти по-дружески трепал мою нечесаную, но чистую шевелюру. Сегодня и рассвет, и ветер вызывали в душе что-то странное. Какое-то томление и восторг. Может, из-за того, что я выжила, несмотря ни на что. А может, так повлияла на меня величественная красота этого места. Но душа рвалась на волю. И впервые в жизни я преодолела страх высоты. Подошла к самому краю обрыва и, раскинув руки в стороны, представила себя парящей птицей, а гудящий вокруг ветер – союзником и братом по крови. Мы с ним едины!

Лучи местной звезды вспыхнули, ярко освещая горизонт и разгоняя ночные сумерки. Огромный спутник побледнел, но все так же продолжал заслонять половину небосклона.

Я стояла на самом краю, опять чувствуя сильный – на грани паники – страх высоты и в то же время эйфорию от ощущения полнейшей свободы и практически полета. Что-то шло не так, и моя более привычная, прагматичная часть забила тревогу. Но вот эта новая безбашенная я наслаждалась ветром.

Невольно посмотрев вниз, в ужасе заметила, что мои пальцы самым настоящим образом торчат над обрывом. А внизу – отвесная стена с видимыми кое-где выступами. Голова привычно закружилась – я покачнулась, начала размахивать руками, как ветряная мельница, а разыгравшийся ветер лишь добавил мне ускорения. Взвизгнув, я полетела вниз.

Боже, как же глупо и нелепо все вышло!

Глава 9

Земля неумолимо приближалась, а я летела, перевернувшись в воздухе и размахивая руками, и орала…

В очередной раз больно чиркнула по скалистой стене рукой и… Падение прекратилось. Хотя орать я не перестала, только теперь – от невыносимой боли: зацепилась браслетом за каменный осколок, торчащий из стены. Все, долеталась! Либо кисть сломала, либо сильнейшее растяжение заработала и кожу разодрала в кровь. Сцепив зубы и зажмурившись, несколько секунд привыкала к боли, стараясь не шевелиться, и молилась всем богам, чтобы спасли в очередной раз.

Со свистом втягивая сквозь зубы воздух, пересиливая дикую боль, открыла глаза, чтобы оценить свое местоположение. Кое-как осмотрелась вокруг в поиске любых уступов, сразу же вспомнив все, что говорили тогда на скалодроме Сергей Петрович и незабвенный Вадим. Любая мелкая деталь могла сейчас спасти мне жизнь, раз опять появился шанс.

В метре от себя обнаружила парочку удобных уступов, но чтобы за них ухватиться, надо будет раскачаться. Вниз старалась не смотреть, а то паника предательски накроет с головой, и думать разумно уже не смогу. Взглянув вверх на край площадки, с которой свалилась, прикинула примерное расстояние, и вышло, что пролетела я вниз метров десять, не меньше.

Собрав волю в кулак, стараясь не обращать внимания на боль, попыталась качнуться в сторону уступа. Хорошо, что пострадала левая рука, правой легче работать. Но стоило шевельнуться, кисть прострелила острая боль, прокатившаяся по всему телу, вызвав новый стон и град слез. А затем у меня замерло сердце, потому что послышался подозрительный скрежет. Спасительный камень начал крошиться и трескаться, заставляя меня, наплевав на боль, судорожно раскачиваться, в попытке дотянуться до другого уступа.