— Зая… мне срочно нужна машина! Клиент! Что? Зая… я не… нет, это ты послушай! — тон её резко переменился. — Если я говорю, что нужно, значит нужно! Срочный вопрос! Срочнейший! И нет, не получится отложить… если всё выйдет, то… можно будет и сворачиваться, как ты хотел. Там до конца жизни… я понимаю, что без предупреждения, но случай… раз в жизни такое случается! Я потом объясню. Не злись, ладно? Ты же знаешь, я бы не стала беспокоить, но… да… вот… я на стоянке… и… пожалуйста не повышай на меня голос! По-моему, мы договаривались, что я нахожу клиентов, а ты…

— Слушай, Дань, это, конечно, дело твоё, — Лёшка дёрнул за рукав, привлекая внимание. — Но это нормально, что мы стоим и смотрим, как похищают человека?

— Ну… да… надо бы отойти, — Данила поглядел на блондинку, которая ледяным тоном командовала любовником. Кажется, они поспешили назначить главным Вахрякова. — А то когда приедут, могут и засечь.

— Щит — вряд ли, но вот остаточные эманации моей силы — вполне, — Василий переложил портфель под другую руку.

— Нет, я о том, что… надо бы полицию вызвать. Или вмешаться…

— Не надо. Это дядя Женя.

— То есть, ты его знаешь?

— Это дядя Ульяны.

— И поэтому вы решили от него избавиться?

— От него не избавляются, — Ульяна посматривала на Лёшку искоса, с некоторым сомнением. — Его внедряют. Его должны похитить и доставить в «Синюю птицу».

Лёшка промолчал.

Только посмотрел так, превыразительно.

— Потом, — пообещал Данила. — Я тебе всё расскажу… объясню… ну, что сам понимаю.

Вот только понимал он не так, чтобы много.

<p>Глава 31</p><p>Встречаются родственные души, а еще раскрывается роль харизмы в жизни мужчины</p>

Глава 31 В которой встречаются родственные души, а ещё раскрывается роль харизмы в жизни мужчины

Передо мной стоял страшно красивый парень, у него были ярко красные глаза, тонкие черты лица, длинная коса, которая доходила до пояса и плащ.

Суровая правда о мужской красоте

— Согласитесь, коллега, утро ныне чудесное. За вычетом некоторых мелочей, — Профессор дёрнул ухом, отгоняя особо назойливого слепня. Следовало признать, что козлиное обличье имело ряд преимуществ. То же комарьё оказалось не способно пробить толстый покров шерсти, а на звон их Филин вскоре вовсе перестал обращать внимание.

Да и в целом жизнь не то, чтобы налаживалась, скорее уж успокаивалась?

Или как сказать, чтоб правильно?

Лужок.

Ромашки.

Цветочки. Ночь прошла спокойно, спалось на свежем воздухе так, что Филин прямо и забыл, когда в последний раз отдыхал, чтоб без задних ног и дурных мыслей. И главное, отступило это вот чувство непонятное, которое мучило его с самого суда — безысходности.

— Ага…

— Кстати, вы не ощутили вчера чудесного веяния силы?

— Нет.

— Ах да… вы уже отошли ко сну. Режим, понимаю. Даже козлам, если подумать, нужен режим… — Профессор замедлил шаг, чтобы сорвать пару алых ягодок. — Волчеягодник спеет. Стало быть, ведьма набирает силу… а вот там, видите, проклёвывается? Крайне рекомендую…

Филин наклонился и сорвал пару полупрозрачных листочков, которые сперва растеклись сладостью, а потом обожгли, что язык, что нёбо.

— Вех бледноватый, — пояснил Профессор и потянулся к таким же листочкам слева. — Весьма редкое растение. В десять раз опаснее собрата. Хотя вех ядовитый тоже должен быть, но это скорее к воде надобно…

Он выдохнул облачко тьмы.

— Я… всё? — уточнил Филин, прислушиваясь к себе.

Ощущение, что перец чили пережевал. А вот чтоб спазмы там, конвульсии или чего положено при отравлениях, так нет.

И значит, он не помирает?

— А вот там поганочки молоденькие. Надо будет сказать. Очень хороши в свежих салатах…

— Жабьей слизью заправленных?

— Стереотипы, дорогой мой друг, обыкновенные стереотипы, — поганки Профессор поедал с явным удовольствием. Это он и вправду какой-то козёл апокалипсиса. И главное, самому Филину тоже захотелось. Он осторожно принюхался. Пахли поганки грибами.

Вкусно пахли.

— Природа откликается на силу ведьмы, — даже с набитым ртом Профессор не умолкал. — Этот рост растений противоестетсвенен с точки зрения классической науки. При этом они не просто ядовиты, они содержат в себе силу…

Второе облачко было плотнее и темнее первого.

Филин наклонился и губы сами потянулись к хрупким каким-то будто стеклянным шляпкам. Профессор ладно. Если он древний тёмный артефакт сожрал и ничего, то что ему с поганок сделается? А Филин? Вдруг он не настолько ещё замагичен? Или настолько? Он же тоже артефакты жрал.

Пусть и не древние, но ядрёные.

Треск в кустах отвлёк от мыслей. Филин обернулся, успев, правда, заглотить поганку. На вкус та была солоноватой и хрустящей. Точно. На огурцы малосольные похожа.

— Козлики, — ветку приподняла девица в длинной чёрной юбке, в которой, может, где-то там в городе и нормально ходить, но всяко не по лесу. — Какие милые козлики!

Девица была юна, но явно старалась казаться старше.

Помимо юбки на ней была майка, тоже, что характерно, чёрная. И помада тоже чёрная.