Сочетание эмоциональности и законности, в полной мере отразившееся в институте брака, проявляется в договоре между королем Артуром и сэром Громером, о котором мы узнали в самом начале нашей истории. Артур представляет государство и, соответственно, заботу государства о соблюдении прав собственности. Король по незнанию вторгается на чужую территорию и с большой неохотой признает, что убил оленя, не имея на это права. В свою очередь, Громер насильно навязывает королю «отыгрывание» своей агрессии. (Согласно одной из версий, Артур действительно отдал Гавейну часть владений Громера; другие источники не позволяют нам выяснить причину ярости Громера, хотя все равно она связана с правом на собственность.) Соединив образы короля Артура и сэра Громера, мы получим собирательный образ – воплощение мужчины, отыгрывающего роль быка.

На более осознанном уровне, по крайней мере, на первый взгляд, герой, отыгрывающий роль быка, поступает вполне разумно, наказывая жену за то, что та «лезет не в свое дело». Он может сказать: «Я материально обеспечиваю всю семью. Она не зарабатывает даже на бензин и при этом хочет, чтобы я мыл посуду? Это женская работа. А зачем тогда, по-вашему, я женился?» Его заявления основаны на убеждении, что деньги и собственность значат больше, чем равенство или человеческие чувства. Такова общая установка в нашем обществе, и многие люди поддерживают звучащий в ней «здравый смысл». С другой стороны, если кто-то (особенно женщина) слишком далеко вторгается в сферу «собственности-свободы», мужчина приходит в ярость. Отыгрывая роль Громера-быка, он «теряет голову Артура»: все разумные аргументы для него ничего не значат, так как полностью утрачивают смысл. Теперь в ход идет другое оружие – угроза физического насилия или ее эмоциональное дополнение – яростная брань, и мужчина устремляется в бой. Если терапевту удается вызвать более «героическую и мужественную» ответную реакцию у такого мужчины, отыгрывающего роль быка, это означает, что идентификация с быком была временной. Если же мужчина проявляет «рациональную» нетерпимость к человеческим чувствам и обрушивает потоки яростных угроз, вполне вероятно, что идентификация с образом быка является более глубокой и перманентной.

Как и женщине, остановившейся в своем психологическом развитии на первой стадии развития анимуса, такому мужчине требуется дополнительная индивидуальная терапия, чтобы достичь прогресса в личностном развитии. Мы обнаружили, что матерые быки с большим трудом приходят на психотерапию, так как сами находятся «в дремучем лесу» – остаются в изоляции из-за отсутствия базового доверия.

Негативный материнский комплекс

В этой главе мы рассмотрели, как отыгрываются роли ведьмы, героя и быка – части путеводной карты межличностного пространства или поля взаимодействия, характерного для негативного материнского комплекса. Я использовала историю о сэре Гавейне и леди Рагнель, чтобы показать, как, применяя юнгианскую концепцию, мы можем понять суть иррациональной межличностной коммуникации. Каждую роль в этой истории человек может отыгрывать вне близких отношений. Однако я уверена, что эти идентификационные роли должны все время подкрепляться в межличностных отношениях, чтобы они смогли превратиться в постоянно действующие иррациональные установки. Любой человек в той или иной степени идентифицирует себя с ведьмой, когда испытывает боль и обиду и ощущает свою беспомощность, пытаясь совладать с этими чувствами. Точно так же мы чувствуем себя героями, становясь рациональными и мужественными, сталкиваясь с болью и опасностью. Повадки быка проявляются даже в ситуациях, пробуждающих у человека рациональное осознание его социального или юридического (правового) доминирования, и тогда он выходит за рамки предусмотренных этим доминированием «общепринятых» границ. Обычно состояния идентификации с этими ролями являются нестабильными и временными. Но если какая-то роль подкрепляется и бессознательно отыгрывается нами снова и снова, то она уже является частью комплекса – совокупности образов, чувств и привычных действий, имеющих непреднамеренную и обезличенную мотивацию.