Она не думала, как больно ему было слушаться ее. Земля дрожала от топота армий. Он не мог сидеть, а обмяк мертвым грузом.

— Он умрет, — сказал Медведь рядом с ней. — Лучше отомстить.

Вася без слов порезала ладонь о меч брата. Кровь полилась по ее пальцам. Она размазала ее по лицу Медведя, направляя в нее всю волю.

— Отомсти за меня, — сухо сказала она.

Медведь задрожал от силы. Его глаз вспыхнул ярче, чем Пожара в полночь. Глядя на нее, он схватил шлем Саши с грязной земли и порезал глубоко свою руку. Полилась кровь, чистая, как вода, но с едким запахом серы, и набралась в шлем.

— Я отдаю свою силу взамен, — сказал он, но взгляд был хитрым. — Силу поднимать мертвых.

И он пропал в толпе, его оружием был ужас. Вася, сжимая шлем, забралась на Пожару за братом. Лошадь прижала уши, встала, несмотря на двойной вес на спине, на ее ногах и животе была грязь. Быстрая, как звезда, она унеслась прочь, а вокруг них начинался бой.

35

Дорога, озаренная звездами

Вася ощущала каждый удар копыт Пожары, словно она была смертельно ранена. Лошадь огибала армии и чертей, один раз перепрыгнула мертвого коня. Вася сжимала брата, держала шлем со странной ношей. И молилась.

Они вырвались из сражения и оставили рев позади, скрылись в деревьях у реки. Они нашли тихую чащу. Они были недалеко от боя, рев все еще терзал землю и небо. Васе казалось, что она слышит смех Медведя.

Чаща была чуть выше болота. Вася слезла со спины Пожара, поймала падающего брата. От этого она чуть не растянулась в луже. Она изо всех сил остановила его и уложила на мягкую землю. Его губы посинели, ладони похолодели.

Вася смотрела на воду в шлеме.

«Оживлять мертвых. Но он не мертв. Морозко… Морозко, где ты?».

Саша смотрел наверх, но не видел ее. Может, видел дорогу под звездным небом, откуда не было возврата.

— Вася? — спросил он. Его голос был едва громче дыхания.

Она вытерла плащом кровь и грязь с лица брата, уложила его голову на свои колени.

— Я здесь, — сказала она. Слезы лились из глаз сами по себе. — Ты победил. Армия уверена в победе.

Его глаза стали ярче.

— Я рад, — сказал он. — Я…

Он чуть повернул голову, но взгляд остановился. Вася проследила за его взглядом, увидела ждущего бога смерти. Он стоял на ногах, лошадь была силуэтом в тумане за ним. Вася долго смотрела на него без слов. Когда — то она умоляла бы его или ругала за то, что он пришел за любимыми. Теперь она смотрела, и ее взгляд пронзил его мечом.

— Ты можешь спасти его жизнь? — прошептала она.

Он лишь тряхнул головой. Но подошел без слов, опустился на колени рядом с ней. Хмурясь, он сложил ладони чашей. Чистая вода собралась в его руках, и он полил ею лицо ее брата. Где текла вода, порезы, синяки и грязь пропадали, словно их смывало. Вася, не говоря, помогала ему. Они работали медленно и уверенно. Вася убирала грязную и разбитую броню, а Морозко лил воду. Лицо и тело брата стали чистыми, без ран. Он казался спящим, мирным, целым.

Но он не пошевелился.

Вася потянулась к шлему.

Морозко с тревогой проследил за движением. Надежда сдавила ее горло, обжигая.

— Это может его оживить?

Морозко не хотел отвечать.

— Да, — сказал он.

Вася поднесла шлем к губам брата.

Морозко вытянул руку и остановил ее.

— Сначала идем со мной.

Она не знала, о чем он. Но, когда он протянул руку, Вася обхватила ее, их пальцы переплелись, и она оказалась в месте за жизнью, в лесу с дорогой под звездами.

Ее брат ждал ее там, стоял, бледный, со звездами в глазах.

— Саша, — сказала она.

— Сестренка, — сказал он. — Я не попрощался, да?

Она подбежала и обняла его, но он был ледяным, далеким в ее руках. Морозко наблюдал за ними.

— Саша, — рьяно сказала Вася. — Я могу тебя вернуть. Ты сможешь жить, вернуться к нам, к Дмитрию.

Саша глядел вдаль, на дорогу со звездами, будто с тоской. Она быстро сказала:

— Вот, — она протянула надбитый шлем. — Выпей, — сказала Вася, — И ты будешь жить.

— Но я мертв, — сказал он.

Она покачала головой.

— А не должен.

Он пятился.

— Я видел, как возвращались мертвые. Я таким не буду.

— Нет! — сказала Вася. — Это другое. Это… как Иван из сказки.

Но ее брат все еще мотал головой.

— Это не сказка, Вася. Я не буду рисковать бессмертной душой, возвращаться к жизни, когда я ее покинул.

Она смотрела на него. Его лицо было тихим, печальным, неподвижным.

— Саша, — прошептала она. — Пожалуйста. Ты сможешь жить. Вернешься к Сергею, Дмитрию и Ольге. Пожалуйста.

— Нет, — сказал он. — Я… бился. Я отдал жизнь, и я был рад ее отдать. Остальным это важно. Моя смерть ради Дмитрия… и тебя. Защищайте эту землю. Сделайте ее целой.

Вася смотрела на него. Она не могла поверить. Дикие мысли кипели в голове. Может, в мире живых она бы влила в его рот воду. Но тогда…

Это был не ее выбор. Она подумала о гневе Ольги, когда Вася решила за нее. Вспомнила слова Морозко:

«Не тебе выбирать».

Пытаясь управлять голосом, она сказала:

— Этого ты хочешь?

— Да, — сказал ее брат.

— Тогда… Господь с тобой, — голос Васи дрогнул. — Если… увидишь отца и… маму… скажи им, что я люблю их. Что я далеко зашла, но не забыла. Я… буду молиться за тебя.