Читаем Ведьмин камень полностью

Уверенный, решительный тон Мэгги ошеломил братьев. До сих пор они видели ее только в деревне: Мэгги-овечка, Мэгги-дурочка, одна из Дрейкфордов, которые жили в Ведьмином Лесу. Та, деревенская Мэгги спешила убраться подобру-поздорову, когда кто-нибудь косо смотрел на нее. Молодая женщина, стоявшая перед ними, не выказывала ни застенчивости, ни испуга. Эта Мэгги была незнакомкой.

Поднялся ветер, зашуршали листья, дождь усилился. Мэгги внимательно наблюдала за парнями. Рейтеры были крупнее, выше ростом, но они были слабаками, как все деревенские, а Мэгги закалила жизнь в горах.

Глядя на них сейчас, она невольно вспомнила херувимов с растрепанными кудрями, которых впервые встретила десять лет назад.

Мэгги вспомнила то событие потому, что сама в тот день впервые явилась в деревню одна. Она упросила родителей позволить ей съездить за почтой на старом велосипеде, который они привели в порядок и преподнесли ей в качестве подарка на день рождения. В конце концов мать с отцом сдались, и Мэгги, несясь с горы, наслаждалась новым, головокружительным чувством свободы.

Въезжая в Схемердаль, Мэгги заметила братьев Рейтер, которые сидели на пороге отцовской бакалейной лавки. Мальчики были примерно ее возраста, и когда они помахали ей, Мэгги остановилась, чтобы поздороваться. Но едва она успела откинуть подножку велосипеда, как из лавки выбежала мать Рейтеров. Она размахивала метлой, словно боевым топором, и визжала, требуя, чтобы «шлюха Дрейкфорд» оставила в покое ее сыновей. Мэгги, отчаянно крутя педали, уехала прочь. Ее лицо горело от стыда, хотя она была еще слишком мала, чтобы понять слова женщины. Вернувшись домой, она соврала родителям, что почты для них не было. Они не стали расспрашивать. Отец лишь кивнул, вышел на веранду и долго сидел, разглядывая крошечный огород. Он вернулся в дом только после захода солнца.

Так было прежде.

А теперь было по-другому.

Мальчишки из бакалейной лавки исчезли, и перед Мэгги стояли два тупых громилы. Они стали на десять лет старше, в два раза тяжелее, и их переполняла желчь и злоба их праотцов.

Абель без предупреждения швырнул камень.

Мэгги пригнулась, и тот ударился в стенку прицепа со звуком, напоминавшим ружейный выстрел. Камень Виллема попал Мэгги в руку, порвал рукав и содрал кожу. Братья расхохотались и принялись озираться в поисках новых «снарядов».

В следующее мгновение Мэгги набросилась на них. Она била кулаками, пинала их, даже кусала, если ей попадалась часть тела, не прикрытая одеждой. Это яростное нападение обескуражило Рейтеров. Сбив Абеля с ног, Мэгги уперлась коленом ему в спину, одновременно выкручивая руку Виллему. Он зарычал от боли и ударил ее кулаком, Мэгги отлетела в сторону. Абель вскочил на ноги и хотел было пнуть ее, но Мэгги мгновенно отползла прочь, проворно вцепилась ему в щиколотки и дернула. Абель шлепнулся на задницу и тут же получил кулаком в нос.

Парень съежился, прижимая руку к лицу. На землю капала кровь. Мэгги не успела подняться: Виллем с силой толкнул ее плечом, отшвырнул в кусты, придавил к земле, но ей удалось перекатиться на бок и нанести удар локтем. Она разбила ему скулу, но, к ее удивлению, Виллем даже не заметил этого. Взгляд его был каким-то пустым, зрачки – расширены. Его грязная лапа залезла в ворот рубахи Мэгги и схватила ее за грудь. Мэгги рассвирепела.

– Отвали!

Еще один удар локтем. Он достиг цели, но не оказал никакого действия. Мэгги продолжала сопротивляться. В какой-то момент она угодила Виллему прямо в глаз, но он не обратил на это внимания. Наверное, он под чем-то – это было единственное разумное объяснение.

В этот момент Мэгги услышала какое-то жужжание – как будто ей в ухо залетел комар. Она тряхнула головой, чтобы прогнать его, но жужжание только усилилось. «Что это такое? – подумала она. – Пчела?»

Слева от нее хрустнула ветка. Повернув голову, Мэгги увидела, что Абель встал с земли и, пошатываясь, идет к ней. У него из носа хлестала кровь, но взгляд был таким же бессмысленным, как у брата. Он рассеянно возился с ремнем, пытаясь выдернуть его из джинсов. Мэгги начала отбиваться с удвоенной силой.

«Вставай! – приказала она себе. – Вставай же!»

Гул, от которого задрожала земля, заставил всех троих замереть на месте.

Девушка и братья Рейтер резко обернулись. Прицеп раскачивался из стороны в сторону.

БУМ!

Фургон затрясся и начал крениться набок, как корабль, в который ударила гигантская волна. Мэгги яростно толкнула Виллема, освободилась и, вскочив на ноги, побежала к прицепу. Она прижалась к нему всем телом. Внутри металось что-то тяжелое; казалось, в прицепе заперт обезумевший медведь.

Мэгги хлопнула по стенке ладонью и, приложив губы к одному из вентиляционных отверстий, зашипела:

– Прекрати! Прекрати, иначе поранишься!