Читаем Ведьмин бал полностью

Мы обогнули небольшой лесочек, немного прошли потом вдоль берега реки, а дальше река свернула вправо, а мы – влево. Светало. Местность, расстилавшаяся вокруг, была идеально ровной. «Как на скатерти», – вспомнились слова из старого мультика.

– Ну, вон там и Холмище, – обрадовала меня, наконец, Марина. – Дальше сама дойдешь, вон, вишь, дым из труб виден, туда и направляйся.

За небольшой рощицей в небо действительно были устремлены несколько легких струек дыма.

Я снова огляделась вокруг, но никакого намека на возвышенность нигде не было.

– А где же холмище?

– Да вон, не видишь, что ли, дым!

– Дым-то вижу, – засмеялась я. – Но не вижу холма, в честь которого деревню так назвали.

– Ишь ты, куда загнула! Холм ей подавай, фу-ты ну-ты! Что ты к названию ваще прицепилась? Мало ли, как называется. А в деревне Стародурово – есть тут такая – одни старые дураки живут, по-твоему?

– Ну, наверно, есть и молодые дураки, – важным тоном изрекла я. – Но все они состарятся когда-нибудь, а значит – правильно назвали.

Марина захохотала:

– А ты прикольная! Да-а, жалко будет, если… Ой, ладно, ну тебя. Иди себе к своей бабке, а мне пора бежать. А то сейчас Раиска проснется и опять заведет свою старую песню, где я вечно шляюсь…

– Ты же говорила – она уехала?

– Ой, тьфу ты! Это, как его… Ты думаешь, у нас одна Раиска? Да их в монастыре штуки три, нет, четыре. И все такие противные, только и знают морали читать!

– А-а.

Марина развернулась и унеслась в обратном направлении.

В предрассветных сумерках, стараясь быть незамеченной, вошла я в деревню Холмище. Впрочем, людей видно пока не было, только где-то залаяла и сразу смолкла одинокая собака. А деревня оказалась небольшой, в одну улицу, которую составляли десятка два или три домов. Впрочем, домов и улиц могло быть и больше, разве с места все увидишь?

Но никакого намека на холм там точно не было.

Зеленая высокая калитка пятого дома открылась от легкого толчка. Так, а собаки во дворе есть или можно спокойно идти? Нет, вроде бы нету. Странно это как-то для деревни…

Я прошагала через дворик и, сделав глубокий вдох, постучала в деревянную дверь.

– Заходи уже! – неприветливо ответил грубоватый голос изнутри.

Я и зашла.

– Здравствуйте.

Высокая худая старуха в платке стояла ко мне спиной и чистила картошку. Услышав мое приветствие, она медленно, очень медленно повернула голову в мою сторону, и от неожиданности выронила картошину из рук.

– Ты… кто такая?!

– Вы – Анна Семенюк? – уточнила я.

– Ну, я.

– А меня зовут Ника, я дочка Таси.

– Ой! – изумленно всплеснула руками старушка, и на глазах ее выступили слезинки. – Тасеньки… Тасеньки моей дочка приехала! Ты ж моя родненькая!..

Она в порыве эмоций крепко обняла меня, и я почувствовала, как у самой глаза мокреют.

– Не думала, не думала, что увижу! Ты проходи, сымай куртку свою, вот. Садись, сейчас я завтрак мигом, проголодалась, поди…

– Извините, мама не смогла приехать, она работает, – промямлила я, не зная, что вообще в таких случаях стоит говорить.

– Ну, мамке твоей здесь, конечно, появляться нельзя, – ответила старуха, ловко накрывая на стол. – Постой, она что, ничего тебе не рассказывала?

– Нет.

– Ну что ж, Тася Куприянова всегда была умной.

– Куприянова? – не поняла я. – Вообще-то наша фамилия – Чернореченские.

– Да, Куприяновой была твоя мать по девичьей фамилии. Не знала, что ли?

– Нет.

– Ишь, Черноречкины – гляди, какую фамилию выдумала. А вообще правильно, хорошая для нее фамилия. Ей здесь появляться нельзя, а с тобой, даст Бог, обойдется, тебя-то здесь в лицо никто не знает. Ты на улице не маячь только.

– Это еще почему? – удивилась я.

– Да так, увидят незнакомую, что ко мне приехала – и могут догадаться. А тогда беды не оберешься, хоть время сейчас вроде бы и зимнее, да мало ли что.

– При чем тут зимнее время?

– Ох… Садись-ка, деточка, кушать, еще успеем наболтаться.

Тут меня дважды приглашать не надо было.

– Тебя зовут Ника, значит? Ну а меня зови – баба Аня, и можешь на ты, как к родной бабушке.

– Э… У меня никогда не было родной бабушки, – промямлила я, чувствуя неловкость – «тыкать» пожилым людям мне никогда не приходилось.

– Да знаю, знаю. Вот и у меня живут в городе внуки и правнуки, а я их вижу раз в сто лет. Мамка твоя, вишь, не забывает. Сама приехать не может, так тебя прислала.

– Если честно, она меня пускать не хотела, – призналась я. – Пришлось убежать, оставив записку.

– Вот как? Но адрес мой все же дала!

– Нет. Адрес я на телеграмме прочитала.

– А, понятно. Посылала я ей телеграммы пару раз, да пару писем за все эти годы, и все. Только адрес вроде свой не указывала… а может, и указывала, старость не радость, запамятовала. Ну да расскажи лучше, как она там поживает…