Пока я оглядывалась, большинство пассажиров, вместе со мной вышедших из автобуса, уже успели исчезнуть из поля зрения. На остановке оставалась лишь одна из моих говорливых соседок. Она поставила свои сумки на землю и весело махнула рукой мальчишке, выехавшему из-за угла на велосипеде. Приблизившись, он спешился:

– Давай, мам, сумки довезу.

Спохватившись, я подошла к ним:

– Подождите! Подскажите, пожалуйста, как до Холмища добраться? В какую сторону идти?

– До Холмища? – вытаращился пацан.

– Вон туда иди, – тетка махнула рукой в сторону какой-то улочки. – А как выйдешь из деревни, там будет дорожка, которая ведет в монастырь.

– Мужской! – прыснул мальчишка. – Прямо туда и иди!

– Ну чего ты болтаешь, балбес! Монастырь женский, можешь и туда зайти, не прогонят.

– Ну нет, уходить в монастырь я пока не собираюсь, – улыбнулась я. – А до Холмища-то как?

– А если обогнуть монастырь, увидишь, там река делает изгиб. Иди вдоль нее, вниз по течению, она тебя до Холмища твоего и доведет. Вот только…

– Что?

– Да так, ничего, – ответила женщина после паузы. – Просто… далеко это, километров пять до монастыря, а от него – все двенадцать, если не пятнадцать. Вот и выходит, что двадцать километров тебе топать придется, а скоро смеркаться начнет, как бы не заблудилась, дорог там нет, а болото есть. Ты лучше попросись в монастырь переночевать, тебя пустят.

Я поблагодарила и пошла в указанном направлении. Разумеется, ни в какой монастырь я заходить не собиралась, еще не хватало. Дойду, что мне какие-то двадцать километров?

Монастырь я увидела издалека. Пара высоких куполов с потемневшими от времени крестами и несколько неказистых серых строений были обнесены старой каменной стеной, похожей на крепостную. Желания войти в эту мрачноватую обитель не возникало, скорее, наоборот. Старинный, наверно, подумала я, выбирая, с какой бы стороны его обогнуть. Дело в том, что дорожка, по которой я шла, вела прямиком к воротам монастыря, а дальше пути не было. Дальше шел перелесок да кустарники, и полная неясность впереди.

Но как-то ведь добираются жители Холмища до своей деревни, не сидят же они там безвылазно! Хоть маленькая тропинка, да должна быть. Но в сгущающейся темноте я не смогла ее найти, поэтому обошла монастырь слева, едва не набрав в сапоги через верх талого снега. Где-то здесь должна быть река…

Речку я увидела, пройдя немного через эти заросли и все же промочив ноги. Теперь оставалось просто идти вдоль ее течения, но это оказалось не так просто. Через полчаса ходьбы я уперлась в такой глухой кустарник, что моя отчаянная попытка проломиться через него потерпела фиаско. Я попыталась идти по самому берегу, вдоль кромки воды, покрытой тонким льдом, но берег впереди оказался заболоченным. Тогда я решила вернуться и поискать другой путь.

Не стану описывать всех своих злоключений. Я пару раз находила нечто похожее на дорожку, но она терялась в зарослях, и трижды я чудом не провалилась в болото. Стало совсем темно, и я поняла, что дальше испытывать судьбу попросту глупо. Если я все же провалюсь в болото, кто меня спасет? К тому же я промокла, замерзла и ужасно устала. Оставалось одно из двух – либо продолжать эти бесполезные попытки, либо действительно постучаться в монастырь, может, пустят погреться.

И я повернула обратно к монастырю. Его купола чернели на фоне темно-синего неба, оконца верхнего этажа приветливо светились. Теперь монастырь не казался мне таким уж хмурым и неуютным. Вот только пустят ли?

Вот сидела бы сейчас дома… Должно быть, мама уже пришла с работы и обнаружила мой побег. Но почему не позвонит?

Я вынула мобилку и убедилась – в этом месте нет связи.

Но, с другой стороны, оставаться дома, среди этих кошмаров, я тоже больше не могла. Жалко маму, но если бы я не уехала и в итоге попала под машину или сиганула из окна – ей ведь было бы еще хуже!

На воротах монастыря обнаружилась кнопка звонка, и я, собравшись с духом, позвонила. Меня словно ждали. Внутри раздались быстрые шаги, и грубоватый женский голос спросил:

– Кто там?

– Простите, я заблудилась…

Честно говоря, я ожидала, что меня прогонят. Но створка ворот тут же раскрылась, и оттуда выглянула дородная монахиня средних лет. Я хотела объяснить ситуацию, но не знала, как это быстренько сделать, пока перед моим носом не захлопнули дверь. Впрочем, объяснения и не понадобились. Женщина окинула меня беглым взглядом, кивнула, потом зачем-то оглянулась по сторонам и сказала:

– Входи.

Монастырь

Я молча вошла, и она, заперев ворота на ключ, тоже молча повела меня через мощенный булыжником двор к тому самому невзрачному зданию, которое при первом взгляде вызвало у меня тоску. Однако внутри оно оказалось чистеньким и уютным, а главное – теплым. Стены были аккуратно выбелены, а пол покрывали узорчатые дорожки.

– Подожди здесь, – сказала моя провожатая. – Я сообщу матушке Евдокии.