Я посмотрела туда, куда указал Дед, и увидела открытую дверь, которой прежде не замечала. Там тоже комната, что ли? Сколько же их вмещается в такой небольшой с виду домик?

Повернув голову обратно, я обнаружила, что Дед исчез. Только что он сидел вон там, на кушетке, а теперь комната была пуста. Первым делом я бросилась к входной двери. Она оказалась открытой, и за ней все так же виднелись склоны холма и непонятная дымка внизу, а больше ничего за этой дымкой не было видно. Не было сомнений в том, что, сколько бы я там ни блуждала, выхода не найду. Иначе дверь не оставили бы открытой. Вот так, и не заперта, и сбежать не могу…

Слабые надежды на мобильник не оправдались – связи снова не было.

Гости прибыли на праздник

Немного подумав, я решила, что отдохнуть действительно не помешает. Неизвестно, что меня здесь ждет, нужно беречь силы.

Комната за дверью оказалась больше похожа на кабинет. Письменный стол, шкафы с какими-то бумагами, этажерки в стиле шестидесятых, деревянные стулья с прямыми спинками. Но у стены стоял довольно уютный диванчик, застеленный покрывалом, а рядом на стуле красовалось длинное серое платье с рукавами. Перед диваном стояли ношеные туфли. Это для меня, что ли? Еще не хватало мне в их шмотки облачаться! Так, а это что за дверь? Ух ты, а тут санузел вполне себе современный. Куда же я попала, кто бы мне сказал?!

Проигнорировав предоставленные мне вещи, я привела в порядок свои и снова надела. Ужасно хотелось спать, но я не решалась. Мало ли, чего от них тут можно ждать! Помню, когда Вилор отдал мне сторожевой знак, говорил, что тот способен предупредить о любой опасности и при необходимости разбудить спящего. Но почему же он бездействует?! Почему не предупредил, когда меня схватили, почему пустил меня сюда? Раньше он исправно сигналил в таких случаях, что несколько раз спасло мне жизнь. Что же теперь случилось? То ли силу потерял, то ли тут какая-то аномальная зона, и он не действует, как и мобильник?

Я села на диван в раздумье. Значит, бабушка Аня не зря опасалась, и маленькая Любка все же выдала меня. Но бог с ней, с той Любкой, – чего мне самой теперь ждать? Если верить бабе Ане, все члены данного семейства проходят некий обряд, после чего становятся, как она выразилась, тварями без души. И это же самое, как я понимаю, уготовили мне. Так, а если я откажусь? Обряд проведут силком или меня просто убьют, как других несостоявшихся новичков? И что там за обряд? Я вспомнила рисунок на обертке шоколадки и похолодела от нехорошего предчувствия. Догадки, пришедшие мне в голову, были слишком жуткими, и что еще хуже, логичными.

Один вопрос не давал мне покоя – как они меня нашли? Совершенно случайно – может быть, но что это была за случайность?

Я подошла к столу, покрытому белой ажурной скатертью, решив от злости устроить тут какую-нибудь пакость. На столе громоздились какие-то папки с неразборчивыми записями, а рядом лежало несколько пухлых почтовых конвертов. Нисколько не заботясь о том, что меня увидят за таким неприглядным занятием, я стала вытряхивать их содержимое на стол. Это оказались фотографии незнакомых мне людей, какие-то письма. Читать чужие письма неприлично… а запирать меня здесь прилично?! Да я и не читаю, очень мне нужны эти каракули… Так, а это еще что такое?!

На фотографии, выпавшей из очередного конверта, красовалась девчонка, очень похожая на меня. Да нет же, это я и есть! Точно, я, стою в своей черной куртке у себя во дворе, на фоне вечернего неба. Откуда они взяли мою фотографию? Проникли в дом, что ли? Нет, исключается – у меня такой фотографии никогда не было.

Шпионили, наверное, следили, и сфотографировали исподтишка. Но почему я на фото смотрю в объектив?

Стоп!

И тут я все вспомнила. Как выходила из дома вместе с заплаканной Лилькой, и Стас предложил сняться на фоне заката. Лилька отказалась, да он на нее и не глянул, ему хотелось сфотографировать именно меня. И даже фотик «нечаянно» при себе оказался! Стас тогда, помнится, вышел из девятнадцатого поселка – что он там делал, спрашивается, к кому ходил?

Вот вам и «случайная удача»! Один из лучших друзей, которому я всегда доверяла.

Храни меня Господь от тех, кому я верю, кому не верю, тех остерегусь я сам. Говорят, эти слова были нацарапаны где-то в инквизиторских застенках. Вот уж действительно…

Я перевернула фотографию – с обратной стороны незнакомым почерком было выведено одно слово – Никандра. И три восклицательных знака под ним.

Теперь мне все стало понятным. Стас, наверное, решил обратиться к ведьме, чтобы меня приворожить, а та спросила, как меня звать. Мое полное имя знают немногие. Длинная фамилия стала причиной того, что в классном журнале для имени вообще места не остается, и там пишут просто Чернореченская Н. В любых других списках наверняка так же, вот потому меня до сих пор и не могли найти. А к компьютерным базам данных у этих приверженцев заплесневелых устоев однозначно нет доступа. И если бы не мой лучший друг, то так и искали бы.