Читаем Ведьмак полностью

Вот он и преподал мне несколько уроков по части приготовления ядов из окружающих нас растений. Если честно, я просто обалдел от увиденного. И на некоторое время превратился в прилежного ученика.

Конечно, всего он мне не рассказал и не показал. Это уже было бы чересчур. Думаю, что в таком случае после окончания курсов меня могли прямиком направить в какое-нибудь закрытое учреждение, где я и сгнил бы заживо, так как до пенсии мне тогда было ой-ей сколько.

Впрочем, мы с «монашеком» старались наши отношения не афишировать…

Компоненты для приготовления яда я нашел быстро. Затем начался технологический процесс, больше напоминающий киношные страсти бабы-яги, которая готовила снадобье для своих черных дел. В маленькую кастрюльку с варевом я не бросал лишь сушеных лягушек и змеиные головы.

Поскольку приготовление яда было вовсе не безобидным процессом, мне приходилось возле плиты быть очень осторожным.

Во-первых, чтобы пары моей «стряпни» не попали в легкие, я, для очистки совести, надел марлевую повязку (которая помогла бы мне как мертвому припарка), а во-вторых, я просто задерживал дыхание, когда нужно было помешать варево деревянной палочкой.

Ну и, естественно, пока на плите потихоньку булькало, я торчал возле забора, а дверь в избу и форточки были открыты.

Яд получился – супер. Это я видел и без испытаний. А на ком испытаешь? Животных жалко, птичек тоже. Разве что на черноризце. Это единственная тварь, над которой я бы поставил опыт, не колеблясь ни секунды.

Что ж, проверка качеств яда пройдет, так сказать, в боевых условиях…

Пока яд остывал, я прикрепил к стрелкам оперение. Я изготовил его из гусиных перьев -такого добра по берегам озера хватало.

Это адская работа: нужно было очень аккуратно приклеить волосок к волоску, дабы образовался плотный пучок, не пропускающий воздух во время выстрела – чтобы стрелка могла с большой скоростью вылететь из трубки.

Затем я немного потренировался в стрельбе из своего сумпитана (так азиаты называют духовое ружье), чтобы вспомнить навыки обращения с таким оружием. Делал я это в избе – чтобы не афишировать свои приготовления.

Ближе к вечеру я приступил к предпоследней фазе выполнения моего коварного (и жестокого) плана. Я смазал кончики игл ядом, подождал, пока они не высохнут, а затем осторожно уложил их в специальный кожаный чехольчик, сшитый загодя.

Осталось последнее и самое главное – дождаться коварных «фокусников». Я почему-то был уверен (особенно после встречи с ведьмаком), что теперь они должны запустить в мою избу уже не относительно безобидный сонный газ, а что-нибудь покруче. Возможно даже яд.

И мне очень не хотелось бы испытать его действие на себе. Поэтому я первым делом забил просверленные отверстия деревянными пробками, посадив их на клей, но только изнутри. Пусть адепты ведьмака дуют, сколько им влезет, если я вдруг проморгаю их появление возле избы.

Когда совсем стемнело, и пришло время ложиться на боковую, я надел черный комбинезон, взял вдобавок к сумпитану ружье, а также запас еды и воду, потушил свет, и, немного подождав, осторожно выскользнул из своего бунгало.

Для ночной засады идеально подходила лишь клеть. С ее двери отлично просматривалась та сторона избы, над которой славно потрудились черные сверлильщики.

Дверь клети осталась старая, от прежних хозяев, то есть, была вся в щелях, – я поленился ее поменять. Поэтому мне хорошо был виден почти весь двор, и главное – подходы к избе.

Потянулись томительные часы ожидания. Я отдавал себе отчет в том, что, возможно, мои вражины сегодня и не появятся. Что ж, тогда останусь на всеношную завтра, послезавтра… – в общем, буду торчать в засаде, сколько нужно. Мне не привыкать. Все равно они придут, в этом я был уверен на все сто.

Месть – это такая сладкая штука. Но она требует от человека самосожжения. Мститель тратит на свою будущую жертву энергию своей души, и как раз в этом случае она не восстанавливается.

Создатель был очень мудр…

Я уже успел перекусить, затем мысленно прочитал наизусть почти все поэмы Пушкина и Лермонтова (которые знал) и добрался до английских поэтов-классиков девятнадцатого века (на часах была половина четвертого), когда обстановка во дворе изменилась. Это произошло так быстро и незаметно, что я даже опешил.

Две бесформенные тени словно материализовались в высокой траве подворья (которую мне все недосуг выкосить). Они слепились из мозаичных черных и серых пятен, нарисованных блеклой луной, и заскользили, заструились по земле в сторону избы.

«Хорошо плывет эта группа в полосатых купальниках», вспомнил я вдруг фразу из кинофильма «Полосатый рейс». Там были тигры, а здесь… здесь тигровые змеи.

Видно было, что непрошенные ночные гости отнюдь не новички в пластунском деле. Все они выполняли вполне профессионально. Время от времени «пластуны» замирали в полной неподвижности, и тогда очень трудно было различить их фигуры, одетые в камуфляж.