Читаем Ведьмак полностью

К тому же тащить сонную бабку Федору на закорках через всю деревню при полном лунном освещении мне было как-то не с руки. Что могут подумать люди, можно было только догадываться. А если еще, не дай Бог, бабка откинет копыта…

Мама миа! Тогда мне точно полный звездец. Ушлые репортеры напишут, что озверевший в глуши маньяк и садист, бывший военный, которому пришлось повоевать в «горячих» точках (понятно, по какой причине у него поехала крыша), сначала поглумился над семидесятилетней старухой, затем придушил ее и носил по деревне как переходящее красное знамя ударников коммунистического труда.

Зосиму я разбудил с трудом. Он настолько устал после эпопеи с бегством в город морально неустойчивых дачников, что уснул прямо в одежде.

Правда, это случалось с ним довольно часто. Он любил все нестандартное. Зосима и свою походную амуницию стирал весьма оригинальным способом.

Окунувшись в озеро с головой (естественно, дело происходило в теплое время года), он выбирался на берег, тщательно намыливал свои шмотки прямо на себе, а затем полчаса энергично плавал и нырял, изображая из себя стиральную машину.

– Иво? Ты чегой это? – удивился Зосима.

Он стоял на пороге, придерживаясь за дверной косяк, и пошатывался; похоже, его язык работал сам по себе, автономно, а в голове еще гуляли сны, которые по-прежнему командовали телом.

– У меня проблемы, – сказал я коротко. – Одевайся, поможешь.

– Понял, – ответил Зосима. – Заходи, я сейчас…

– Я здесь подожду, на свежем воздухе.

– Ну, как знаешь.

Что мне нравится в Зосиме, так это его безотказность. Для него оказать помощь любому человеку, это все равно, что выпить рюмку водки – в удовольствие. Помогает он чаще всего бескорыстно и без лишних сетований.

Конечно, иногда Зосиму приходится упрашивать, но только в том случае, когда дело касается каких-нибудь глобальных проблем; например, съездить в райцентр, до которого пилить и пилить по бездорожью. Тут уж его добрый отзывчивый характер вступает в противоборство с ленью.

На обратной дороге я рассказал Зосиме о бабке Федоре, которая невесть как очутилась в моей постели. Зосима слушал с видом человека, который идет на казнь. Он совсем упал духом. Честно говоря, я уже пожалел, что решил воспользоваться его помощью.

Но ведь шила в мешке не утаишь. Проснется бабка Федора, и тогда начнется звон во все колокола. Естественно, моя ночная история дойдет и до Зосимы. Тогда он еще и обидится на меня, спросит, почему не рассказал ему лично.

Дверь моей избы была не заперта – я не стал закрывать ее на ключ. Чего ради? Как я уже говорил, воров в Близозерье отродясь не было. Даже новые жители, к радости аборигенов, попались порядочные и на сей счет не шалили.

Было и еще одно соображение: вдруг бабка проснется в мое отсутствие, может, сама домой почапает, чтобы нам с Зосимой не утруждать себя. Я очень на это надеялся.

Не без внутреннего сопротивления я поднялся на крыльцо и вошел в избу; за мной тащился и вялый Зосима, который что-то быстро бормотал себе под нос – наверное, старинными заклинаниями отгонял нечистую силу.

Свет по-прежнему был включен. Я посмотрел на постель – и невольно ахнул. Она была заправлена, будто я и не ложился спать, а посреди моего ложа, сверкая изумрудными глазищами разлегся здоровенный черный котяра!

Увидев нас, он подскочил, зашипел, обнажив зубы как у доброго кобеля, и рванул на выход, едва не свалив Зосиму с ног. Увидев кота, Зосима тоже ахнул, а затем медленно сполз по стенке на пол, глядя на меня безумным взглядом.

Я оцепенел. В голову сразу хлынули литературные образы разных эпох – от ведьмы-кошки, фигурировавшей в произведении гениального Гоголя, до кота Бегемота из романа любимого мною Булгакова.

Увы, иногда большая начитанность может сослужить плохую службу. Я вот иногда завидую тем, у кого всего одна извилина, да и та прямая и на заднем месте. Они не страдают мнительностью и угрызениями совести. Им всегда легко, они всегда смеются, даже когда режут горло другому человеку.

– Это… что было? – наконец прорезался голос у Зосимы.

Наверное, я был в ступоре минуты две-три, потому что не заметил, когда он очнулся от своего полуобморочного состояния.

– Это был кот, – буркнул я, переводя дыхание.

– Ты завел кота?

Зосима, кряхтя, поднялся, опираясь на мою руку, – я поспешил ему на помощь.

– Нет. Приблудился, наверное… – Я пытался объяснить сложившуюся ситуацию, и сам себе не верил, так как она стала еще более запутанной.

– А где Федора? Ты говорил…

– Шутка, – ответил я быстро. – Я пошутил.

Я довольно неуклюже попытался перевести разговор в другое русло. Мне просто хотелось уберечь Зосиму от еще больших треволнений. Пусть лучше думает, что я неудачно пошутил. На меня иногда находит всякая дурь, он это знал.

Зосима, конечно, здоров не по возрасту, но годы все равно берут свое. Не хватало еще, чтобы из-за меня у него приключился сердечный приступ.

– Не ври. Ты сказал правду, – настаивал Зосима. – Я тебя знаю.

– Ну, а если знаешь, то нам неплохо бы полечиться от стресса. Ты «лекарство» со станции привез?

– Дык, это, понятное дело… А иначе зачем было туда ездить?